Ужель та самая Татьяна?

 * * * 



1




Сия история, читатель, не нова

И плохо не закончилась едва,

Чтоб вовсе не закончиться когда-то.

Теперь другие надобны слова,

Чтоб выяснить – кто виноват?

Онегин ли? Татьяна виновата?



О да – герои моего романа —

Те самые, Онегин и Татьяна.



Расстались…

Где б им встретиться через десять лет?

В метро парижском отыскала я их след,

На линии лиловой

Под названьем «Метеор»

Пускай возобновят они

Свой незаконченный любовный спор.



А почему бы нет?

Зимнее утро. Без четверти девять.

Вот и Евгений. Входит в вагон.

В вельветовых брюках, оксфордской рубашке,

Шарф кашемировый в два оборота

Вокруг тощей шеи,

В куртке из твида;

И хоть довольно солидного вида,

Но с лицом с тех пор подобревшим



И даже мягким, подвижным.

Ждать и терпеть научился он.



А Татьяна – вообразите! —


Только вчера о нём вспоминала.

И можно бы это счесть совпадением,

Когда бы не думала она о нём частенько.



Не удивляется пусть читатель, —

Он ведь тоже немного мечтатель;

И, вспоминая свои романы,

Которых уж несколько лет

Как простыл и след,

Он позволяет себе невинному

Поддаться обману:

Ведь сожаленье не капиталов вложенье —

У него кредитной истории нет.



В чём этой случайности предназначение?

Взгляните только – как растеряны оба…

А что, если сделать для них исключение?

А что, если это – любовь до гроба?



И вот Татьяна с радостью наигранной

Ему кричит: «О, сколько лет прошло!»



Он рядом с ней садится; и напротив,

В стекле вагонном, видит отражение

Свое, а выше на стекле сияет

Круг жира – отпечаток головы

Честолюбивого, наверно, пассажира,

Который решил оставить след свой здесь.

А рядом – отражение Татьяны…

Тут поезд с рёвом набирает ход.



Повороты и разгоны здесь круты и неуклонны; на четырнадцатой линии невозможно спокойно стоять и болтать или читать; линия скоростная, везёт далёко, это преимущество, так что, пожалуйста, без упрёков.

И Татьяна просто смотрит на отражение их лиц в вагонном стекле.

Евгений кричит ей: «Что поделываешь? О, да ты беременна!»



Да вовсе нет!

Но как раскрыть ему секрет,

Что сама, каждое утро,