Семь братьев для Белоснежки

Егор хмыкнул, кажется, с удивлением.

— Ты сегодня не слишком смелая? — понизив голос, предупредительным тоном поинтересовался он.

Алена покачала головой.

— Не слишком, — возразила она. — Я теперь могу быть смелой. Потому что его больше нет.

Она обхватила руками шею Егора, зажмурилась и, уткнулась лбом в его плечо. Куртка Егора была сухой — видимо, он успел снять ее, прежде чем прыгнуть за ней в озеро. Алена с пылом прошептала:

— Проклятия больше нет, слышишь?

Егор молчал какой-то время, потом тихо ответил:

— Я знаю.

Алена широко раскрыла глаза, одновременно прислушиваясь к звукам его голоса.

— Каким-то образом… — неуверенно начал Егор и закончил: — Я почувствовал, что меня больше ничего не держит.

Она догадалась, что он хочет спросить ее о чем-то, и опередила его:

— Не спрашивай. Не спрашивай, что там было. Не могу рассказать.


Егор снова ответил не сразу.

— Не буду. — И добавил: — Не буду спрашивать, если ты пообещаешь, что с тобой ничего не случится.

— Не буду, — вторила ему эхом Алена.

Егор напрягся.

— Прости, что?

— Не буду обещать, — упрямо повторила Алена, и это тоже была ее маленькая месть. — Если хочешь, чтобы со мной все было в порядке, тебе придется за мной приглядывать. До конца моих дней.

Она почувствовала, как из тела Егора ушло напряжение. Он хмыкнул, бросил на нее быстрый взгляд и улыбнулся улыбкой побежденного, но не проигравшего.

— Похоже, у меня нет выбора.

Алена спрятала лицо, уткнувшись носом в его куртку. Ее тело все еще сотрясала мелкая дрожь, холодный ноябрьский воздух кусал ее кожу сквозь мокрую одежду, но внутри нее, в груди, разливалось тепло, потому что она твердо знала — теперь все будет хорошо. По крайней мере, до конца ее дней. А потом… Потом, возможно, тоже все будет не так уж плохо.

Егор нес ее на руках по тропе, ведущей к особняку Каффа. Здесь не было людских глаз, и потому им казалось, что они сейчас одни в целом мире. Но это было не совсем так.

Лес следил за ними. Этот лес всегда следил за ними.