Город солнца

Пол лежит на спине в темной спальне, не чувствуя под соболи постели. Он словно парит в пространстве, ограниченном страданием. Горе, которого он не мог себе даже представить, больно сдавливает грудь и не дает дышать. Страдание лишило его сил, он не может пошевелиться. Из ванной комнаты доносится шум воды. В ванне, которая постепенно наполняется водой, сидит Кэрол. Она вдруг вспоминает, как Джейми, когда ему было три года, придумал игру и назвал ее «Исчезновение в ванной». Перед тем как нырнуть под воду, он кричал: «Мамочка, скорее позови сантехника, я исчез. Меня засосало в трубу…» Опущенные плечи Кэрол сильно вздрагивают. А вода все течет и течет. А вместе с ней по ее щекам льются и льются горькие слезы.
  
Задира и Тэд сидят за грязным кухонным столом. Звучит громкая гитарная музыка, и Тэд в такт барабанит по столу.
— Так он будет готов?
Задира смотрит на дружка. Тэд недавно пристрастился к наркотикам и сейчас, похоже, под кайфом. Задира видит это по лихорадочному блеску в его глазах и грязно-серой коже лица. Наверное, он курил, когда Задира был с мальчишкой. Отвратительно. «Конечно, он будет готов, козел», — думает он.
— К утру четверга, ты понимаешь, говнюк? Глаза Тэда, кажется, вот-вот вылезут из орбит.
— Да, я знаю, заткнись. — Задира бросает в него бутылочной пробкой, но промахивается.
— Смотри, куда бросаешь… — Тэд с большим опозданием реагирует на пробку и пытается отклониться. — Ты слишком уверен в себе, придурок.
— Я профессионал, понял?
Тэду ответ не нравится, особенно его тон.
— Слушай, ты… — начинает он, но его слова прерывает щелчок складного ножа и холодок лезвия на горле.
Задира выхватил нож «Спайдерко» с десятисантиметровым лезвием из заднего кармана брюк и, щелкнув фиксатором клинка, приставил его к кадыку напарника.
— Ни слова! Ни звука! — Выражение лица Задиры говорит о том, что он готов на все.
Тэд Форд молча кивает.
Уроки в школе имени Дж. Ф. Кеннеди только что закончились, и дети бурным потоком устремляются к школьным автобусам и машинам встречающих их родителей. Кэрол Гэбриэл идет против течения. Лучше бы ей сюда не приходить. Прошло четыре дня. Полицейское наблюдение за домом и школой уже сняли. Каждый школьный рюкзак, форменный пиджак мучительно напоминают ей о сыне. Она напряженно вглядывается в лица детей. Возле нее останавливается мальчик — Алекс Догерти.
— Здравствуйте, миссис Гэбриэл, — говорит он.
Она присаживается на корточки.
— Алекс! Привет, Алекс!
Паренек чувствует, что соседка не в себе, но не знает, как ему дальше быть.
— Джейми пропал…
Кэрол поправляет куртку Алекса, гладит его по волосам. Ее руки, отдельно от разума, словно хотят убедиться в том, что хоть этот мальчик сейчас здесь и никуда не исчезнет.
— Да.
— Ты не знаешь, может, он был чем-то… расстроен? У него все было в порядке в школе?
— Да. А он что, убежал из дома? — проявляет мальчик интерес.
— Нет, мы так не думаем… — Беседовать с ним Кэрол все труднее. — Может, у него были какие-то проблемы, о которых он тебе говорил? Или он познакомился с кем-то? Может, у него была какая-нибудь тайна? Если так, ты должен обязательно сказать мне об этом, потому что это очень важно.
Алекс отрицательно качает головой и начинает ковырять тротуар носком ботинка, и тут его мать сигналит ему из машины и выходит из своего «универсала».
— Мама приехала.
Кэрол поднимается и обменивается молчаливым взглядом с Кики Догерти, которая приветливо машет ей рукой.
Она уже поделилась с Кики своим горем, и та наговорила ей кучу ободряющих слов. Кэрол с болью в сердце следит за тем, как еще одна мать забирает своего ребенка из школы. Одни смотрят на нее с сочувствием, другие — с осуждением: не уберегла. Кэрол ничего этого не видит. Она торопливо идет к школьному зданию.
В классной комнате Джейми его учительница Андреа Престон, двадцатисемилетняя чернокожая женщина, протягивает Кэрол чашку кофе.
— …Мы регулярно проводим уроки, на которых учим детей не разговаривать с незнакомыми людьми и не садиться к ним в машины. Вот и вчера мы провели такой урок, чтобы убедиться…
— Да-да, конечно. — Кэрол слышит собственный голос словно со стороны. Он гулким эхом отражается от линолеума. — Джейми уже достаточно взрослый и все это знает. Я просто хотела убедиться, что в школе у него все было в порядке. Он ведь хорошо учился?
Кэрол близка к панике. Возможно, все, решительно все было вовсе не так, как она себе представляла.
— Да, хорошо. Действительно хорошо, — говорит учительница с виноватой улыбкой буквально по слогам, будто пытаясь вложить в эти слова надежду, уверенность в том, что все плохое скоро закончится. — Были, правда, проблемы с дробями, но это обычное дело. Если бы что-то еще…
Престон внимательно смотрит ей в лицо. И тут Кэрол понимает, что учительница еще очень молодая и что она тоже очень расстроена, и с трудом сдерживается, чтобы не заплакать.
— Можно я заберу вещи из его шкафчика?
Учительница молча кивает.
То, что было газоном перед их халупой, утром в четверг покрылось фиолетово-серой изморозью. Тэд сидит за рулем фургона, старенького «форда-эконолайн», с зашторенными задними стеклами и слушает утреннюю радиопередачу. Он старается держаться подальше от Задиры, который ходит взад-вперед по веранде и непрерывно курит.
Безукоризненного вида черный родстер [2] «олдсмобил-катлас-суприм» с тонированными стеклами и сделанными на заказ бамперами лихо подкатывает к дому. Из него выходит лысый толстяк в блестящем костюме за несколько сотен долларов. На нем золотые побрякушки, дорогие солнцезащитные очки. Это Оскар Ригги. Они его ждут.
Задира останавливается.
Тэд выскакивает из фургона, изрыгающего черные клубы выхлопных газов.
— Мистер Ригги, как дела? — лебезит он.
Тэд, конечно, заискивает перед шефом, но Задира — никогда. Он знает, что таких, как он, еще поискать.
— Задира! Тэд! Как наш товар?
— Все в полном порядке, сэр, — отвечает Тэд, машинально взглянув на фургон, под полом которого был устроен потайной отсек. Он хлопает по крылу машины.
Ригги смотрит сквозь Тэда, как будто перед ним облако выхлопных газов.
— Я надеюсь, все прошло нормально, а, Задира?
— Да, капитан. — Задира щелчком отбрасывает окурок в сторону Тэда. Не в него самого, конечно. Тем более что стоит тот достаточно далеко.
Ригги поднимается по ступенькам на веранду и протягивает Задире довольно увесистый рулончик банкнот, стянутых резинкой. Задира, кривляясь, пересчитывает их и прячет в карман. Ригги шутя дает ему подзатыльник.
— Эй, я ведь могу на тебя рассчитывать, а?
— Точно, Оскар.
К ним присоединяется Тэд, который гораздо крупнее обоих, но в их присутствии робеет. Не отрывая взгляда от Задиры, Ригги лезет в карман пиджака и достает конверт, который передает Тэду.
— Здесь адрес точки, откуда заберешь еще одного; инструкция, как туда добираться; конечный пункт маршрута. Запомни все это, запиши для себя условными знаками — как хочешь, потом уничтожь. Да, деньги на дорогу тоже здесь.
Тэд внимательно слушает. Он весь внимание.
— Хорошо, хорошо.
— Звони мне каждые восемь часов независимо от того, где ты находишься. Ты понял? Я хочу, чтобы мой телефон звонил каждые восемь часов.
— Понял.
— Так откуда ты будешь мне звонить?
— Из любого места, каждые восемь часов.
  
Ригги кисло улыбается, как будто съел что-то несвежее.
— Остальные деньги получишь, когда вернешься.
— Да, сэр…
Ригги кивает и поторапливает его:
— Давай, поехал!
Тэд бросается в фургон и уезжает. Ригги оборачивается к Задире:
— Ты уже завтракал?