Личный интерес (СИ)

Действительно постаралась. Спросила о работе его.
И вроде бы разговор пошёл. Степан симпатичный, амбициозный, с прекрасным чувством юмора. Мы собирались перекусить вместе и выпить немного шампанского. Но едва я расслабилась, он отвлекся на знакомую и отошел от меня.
Я ждала долго.
Пока не поняла, что Степан обо мне забыл.
Совсем.
Хотя пришел со мной познакомиться.
  
Он флиртовал с двумя девицами, а я осознавала, как сильно проигрываю всем женщинам вокруг, даже тем, кто намного старше.
Это был шок. Потрясение. У меня горели щеки и ныло в груди.
Марго звала фотографироваться, но я отказалась, потому что не хотела оставаться на памятных снимках.
Степан был рад от меня отделаться. И когда Марго начала его отчитывать, я поняла, что выгляжу жалко. Лучше бы она ничего ему не говорила.
Моя милая Маргарита.
Савелий Исхаков показался меньшим из зол, а еще он, как и в прошлый раз, потрясающе пах и был достаточно аккуратен в высказываниях.
* * *
Мы молча спускаемся по лестнице и выходим во внутренний дворик. Небо беззвездное, затянутое мрачными тучами. Да и вообще здесь довольно темно. Лишь пара фонарей дарит скудный желтый свет. Под ними толпится несколько шумных компаний. Мы отходим в сторонку, поближе к березе.
Я вспоминаю об оставленном в гардеробе пальто и зябко обнимаю себя руками.
Савелий Андреевич тут же снимает пиджак, который без разрешения падает мне на плечи.
— Не стоило совершенно.
— Разумеется, — ухмыляется он, протягивая мне электронку.
Я отказываюсь, и Исхаков подносит сигарету к губам.
— Нет, правда. Я, пожалуй, пойду. Сегодняшний день был долгим, не терпится встать под душ и смыть его с себя.
— А сегодня даже не вторник. Хм. Постойте хотя бы, пока докурю, я быстро, — говорит он меланхолично и как будто разочарованно, и я тяжело вздыхаю.
Видимо, по пятницам я еще беспощаднее. Будто совсем разучилась разговаривать с людьми! Сама же его сюда вытащила, бросать в одиночестве и впрямь невежливо.
— Простите. — Тяну за лацканы пиджака, закутываясь. — Я подумала, что мое общество сегодня невыносимо, и решила вас от него избавить.
— Мой пиджак на ваших плечах ничего не значит. Даже выбрав столь нервную работу, вы ведь не перестали быть женщиной.
— Надеюсь, что нет, — едва слышно шепчу я, еще сильнее расстроившись.
Поведение Степана было предсказуемым. На что я вообще надеялась, когда неслась сюда после шестидесятичасовой рабочей недели? И нет, я точно не успела в него влюбиться. Мне все равно. Только самооценка кровоточит. Свидание не продлилось и часа.
Почему с каждой минутой все больнее?
Я вдруг ощущаю себя очень уязвимой рядом с Исхаковым. И дело не в том, что он адвокат дьявола, который ради развлечения пытается продавить судебную систему. Он мужчина. Не один из тех смазливых красавчиков, которых я вдоволь насмотрелась на работах родителей. Савелий Андреевич умен, успешен, а внешне — по-настоящему мужественный. Очевидно, он знает себе цену. Такому, как он, в голову бы не пришло почитать книжку про секс, написанную для неудачников.
В отличие от тех самых неудачников, у которых секс только в сериалах по выходным.
— Хотите, я вам почитаю? В качестве извинений, — говорю примирительно.
— Только если не нотации. — Исхаков все еще довольно напряжен.
Я смеюсь и достаю книгу.
— Зря, что ли, я отвалила за нее восемьсот пятьдесят рублей.
— Идите вы! — немного оживает он.
— Честное слово!
Включаю фонарик на телефоне.
— Называйте любую страницу и номер абзаца.
Савелий делает это, и я листаю.
— Итак. «Секс — это не только про тела. Это про то, насколько ты умеешь отдать себя другому без остатка. Если тебе стыдно за свои желания — значит, ты всё ещё чужой в собственной постели.
Плохо не желать. Плохо — бояться своих желаний. Секс — это не грех. Грех — прожить жизнь, так и не узнав, на что ты способен в любви....» — Я прерываюсь и прочищаю горло. — Вы это специально? Решили меня смутить?
— Ага, я ведь наизусть знаю это бессмертное произведение. — Он выдыхает дым, и мы оба гасим смешки.
Одна из компаний поблизости взрывается хохотом, и мое чуть поднявшееся было настроение вновь устремляется вниз. Им весело. Всем вокруг весело. А я нудная и, видимо, страшная. Степан забыл обо мне спустя минуту.
Не ожидала, что меня так сильно ранит отказ.
— Кстати, хоть и банально, но довольно неплохо, — включается Савелий. — Даже глубоко там, где «чужой в собственной постели». Что думаете?
— Вы себя так чувствовали когда-нибудь?
— Я?
— Делитесь. Спикер вы, в конце концов, или кто?
Он долго и довольно сексуально затягивается, копаясь в памяти, и я внезапно прихожу к выводу, что Исхаков может быть забавен. Стоит в полутьме рядом с помощником судьи, выпускает из носа дым и прокручивает в голове свой секс.
Робко улыбаюсь. Его пиджак пахнет кожей, зеленью и чем-то знакомым, но едва уловимым. Необычно и очень по-мужски, если честно.
— В процессе сложно считать себя чужим, — наконец выдает Савелий. — Ощущения в моменте вытесняют все прочие мысли из головы. А вот после — да, наверное. Задаешься вопросом: что я здесь делаю?
— А я думаю.... — Бросаю взгляд на обложку, дабы напомнить себе имя автора, — А. А. Морж имел в виду другое: фишечки в процессе. Разным людям нравятся разные фишечки.
— «Фишечки», — высмеивает меня Исхаков. — Этому Моржу нужно было налить воды на восемьсот пятьдесят рублей, вот и все. — Он выбрасывает окурок в урну.
Так быстро.
Пора домой. К семье. По пятницам мы теперь вместе смотрим какой-нибудь мультфильм по выбору Матвея. Я обожаю вечера, но отчего-то ощущаю тоску. Наверное, мне и правда понравился Степан. А может, дело в том, что я попросила братишку не ждать меня сегодня и тем не менее приеду к началу?.. Мама сочувственно покачает головой, папа тихо вздохнет.
Внезапно говорю:
— Я бы тоже покурила, если еще не поздно и если у вас есть.
— Конечно. — Савелий забивает свежий стик, отдает электронку. Откуда-то знает, что я не умею, и поясняет: — Курить, когда завибрирует.
— Спасибо. Ваша очередь читать.
Пока я осторожно втягиваю в себя никотин, он открывает книгу и просит назвать страницу.
— Сто, абзац четыре.
Голос Савелия звучит с легкой хрипотцой, и у меня, видимо от холода, волоски на коже поднимаются. Он зачитывает:
— «Самые яркие ночи случаются не тогда, когда идеально гладкое тело или правильный ракурс. Самые незабываемые ночи — когда ты позволяешь себе звучать, дрожать, просить и принимать так, как велит инстинкт».
Медленно, будто с надрывом выдыхаю. Савелий делает шаг ближе, и я не отшатываюсь. Его запаха становится больше.
Я снова нервно выдыхаю дым, чувствуя покалывание в пальцах и тяжесть внизу живота — словно все внутри сжалось. Пытаюсь совладать с собой, и вдруг посреди этой нелепой ситуации меня пронзает осознание: мне невыносимо не хватает тепла. Ласки. Внимания. Прикосновений. Мысль обжигает, лишает опоры. Становится жарко, неловко, и я, немного сбившись, говорю:
— Вау. Инстинкт основной, наверное, имеется в виду.
— Да уж, наверное. — Савелий листает книгу. — Этому разделу отведено самое большое количество страниц. — Он листает дальше, вчитывается, смеется.
И неожиданно хочется прочитать «Перезапусти свой секс» от корки до корки, чтобы понять, что так сильно развеселило Адвоката дьявола.
— Вот у нас с вами и читательский кружок организовался. А вы правда с юга? Родились там?
— Родился, учился, работал. У меня до сих пор там есть офис. А что?
— Интересно. Я не была.
— На Черном или Азовском морях? Серьезно?
  
Пожимаю плечами. Обычно мы ездили по городам, где у папы проходили гастроли. В другие было без надобности.
— А хотели бы?
— Вы мне что, отпуск предлагаете? — улыбаюсь я, впервые за вечер чувствуя себя привлекательной девушкой, с которой флиртуют. Даже на цыпочки приподнимаюсь, чтобы быть рядом с Савелием хоть немного повыше.