Драконий Оборотень (СИ)
Единственное, о чем я не стала рассказывать матери, так это о том, что мне так и не удалось связаться с Норраэль. Мне не хотелось, чтобы она волновалась еще и из-за этого. К тому же, возможно, если маме еще ничего не известно о ее исчезновении, то, на самом деле, все не так уж и серьезно?
— Честно говоря, я совсем сбита с толку, — делилась я с матушкой своими тревогами. — Только я смирилась с мыслью, что я — триединая, только разузнала о рэтриарах все, что только было возможно — и тут вдруг снова оказывается, что я — непонятно, кто… Каких еще сюрпризов мне ждать от себя самой?
— Не думай об этом, — сказала мне мама. — Кем бы ты не оказалась, я уверена — бояться самой себя тебе не придется. В тебе никогда не было зла, и те, кто будут рядом с тобой, поймут это и будут любить тебя такой, какая ты есть.
— Надеюсь, — искренне ответила я. И поспешила сменить тему.
Как оказалось, у Рэнниэль тоже нашлось, чем меня удивить. Оказывается, за последние два года Солар успела дважды сделать ее бабушкой.
— Девочки, — со счастливой улыбкой говорила она. — Погодки. Почти, как вы с Солар. Они такие милые и забавные. Мне кажется, я уже люблю их даже больше, чем любила в свое время вас троих…
Глядя на то, как она мечтательно улыбается, говоря о своих внучках, я сообразила, что именно меня озадачивало с самого начала нашего разговора. Рэнниэль изменилась. Паре неизвестных мне малышей удалось совершить невероятное — и превратить гордую и насмешливую эльфийку в мягкую и добросердечную бабушку. Правда, сообщать ей о собственном открытии я, на всякий случай, поостереглась.
— Жаль, что у меня осталось не так много времени, чтобы видеть их, — откликнулась мама. — Через пару месяцев я снова собираюсь вернуться в Элдар.
Я посмотрела на нее с удивлением.
— Вернуться? Чего ради? — я в сомнении покачала головой. — Там не осталось никого, ради кого стоило бы вернуться. Даже Лионы.
— Лионы? — с удивлением переспросила мать. — А она-то куда делась?!
Я спохватилась, что совсем забыла сообщить ей о бегстве младшей сестры.
— Что ж, — заметила Рэнниэль, внимательно выслушав мой рассказ. — Я рада, что вся эта авантюра хорошо закончилась. Хотя, думаю, мне все же мешает заехать по дороге домой в Школу и сообщить Лионе, что я думаю по поводу подобного самоуправства с ее стороны. Разве можно, вот так вот, сбегать, не сообщив ни слова отцу?! Не известно еще, как он перенес подобную выходку!
— Да ладно тебе, — отозвалась я с усмешкой. — Вряд ли он вообще заметил ее отсутствие…
— Мирраэль! — неожиданно резко оборвала меня мать. Во внезапно сверкнувшем взгляде я мгновенно узнала прежнюю Рэнниэль. — Не смей говорить о своем отце в подобном тоне! Он, конечно, весьма непростой человек, но хороший отец. И он всегда заботился о вас — так, как ему подсказывало сердце.
Я прикусила язык, чувствуя, что сболтнула лишнее, однако мать все равно уловила мой упрямый взгляд.
— Мирра, — сказала она медленно, будто тщательно подбирая слова. — Думаю, я должна тебе кое-что рассказать. Может быть, тогда ты немного иначе взглянешь на все произошедшее с тобой за последние годы.
Рэнниэль внезапно поднялась с кровати и подошла к окну. Некоторое время она молча смотрела в темноту, потом снова обернулась ко мне.
— Знаешь, я ведь прекрасно помню тот день, с которого началось твое заточение в башне. Лиона сказала тебе тогда, будто я не пришла к тебе, потому что поссорилась с отцом и заперлась в своей комнате. Но это была неправда — это я попросила ее так сказать.
Я лишь вздохнула, чувствуя, что уже даже не удивляюсь ее словам. Похоже, что за последние несколько лет ни разу меня не обманывал только ленивый.
— Надеюсь, у тебя были веские причины, чтобы так поступить, — ответила я, в конце концов.
Рэнниэль коротко кивнула.
— Да. У меня была целая куча причин для этого. И главной из них было то, что ты была просто не готова узнать правду.
Теперь я удивленно вскинула брови. Вот так новости!
— В тот день, — продолжала, между тем, мать. — После того, как тебя заперли в башне, я действительно немного повздорила с отцом, считая его решение слишком скоропалительным. Правда, на самом деле он и не собирался тебя там так долго держать. Что бы ты не думала, но после первого потрясения от твоего превращения, он вскоре снова стал считать тебя своей дочерью и относился к тебе соответственно… Впрочем, сейчас не об этом речь.
После того, как Лиона рассказала нам, что между вами произошло, я отправилась к Солар, чтобы поговорить с ней, а заодно и осмотреть царапины на ее лице. Однако, едва заговорив о том, что случилось, я неожиданно обнаружила, что Солар совершенно, просто абсолютно ничего не помнит, включая и то, откуда взялись на ее лице эти раны! Более того, выяснилось, что в ее воспоминаниях отсутствует не только этот эпизод, но и еще довольно приличный отрезок времени — примерно с середины утра и до последнего момента. Это меня озадачило. Было похоже, что тут не обошлось без постороннего магического вмешательства. Поначалу я даже решила, что это влияние заговоренного меча, однако детальнейший осмотр артефакта не выявил никаких подобных свойств. Чувствуя, что разгадка странного происшествия от меня ускользает, я решила посоветоваться с другим специалистом и вечером того же дня написала Норраэль.
Ты же знаешь, Норра обычно не слишком торопится с ответами на письма. Однако уже к следующему утру ко мне примчался Вестник из Сорбронна. В наспех нацарапанной записке Норра сообщала, что, судя по всему, твоя сестра стала жертвой направленного телепатического воздействия, и настойчиво советовала мне оградить ее, а заодно и тебя, от малейших контактов с внешним миром и свести к минимуму любые контакты с близкими. Никаких объяснений своим указаниям она на тот момент не давала, но, тем не менее, я решила прислушаться к ее совету. Уж в чем, в чем, а в том, что касалось телепатов, Норру можно было считать специалистом.
Рэнниэль неожиданно усмехнулась.
— Надо сказать, твой отец был нимало озадачен, когда, в ответ на его предложение выпустить вас с Солар из-под ареста после трех дней заточения, я вдруг попросила подержать вас там подольше. Он потребовал объяснений — и мне пришлось рассказать ему все, что к тому времени удалось узнать от Норры. По ее мнению, некто, обладающий недюжинными телепатическими и гипнотическими способностями, решил воспользоваться разумом Солар, чтобы добраться до тебя… и убить. Кто это мог быть, и зачем ему нужна твоя смерть, мы не знали. Однако решили, что будет лучше, если вы обе будете поменьше общаться с окружающим миром.
Слушая мать, я нахмурилась.
Мне неожиданно ясно вдруг вспомнились глаза Солар в тот день, когда она напала на меня с мечом — то странное ощущение чужого взгляда, которое меня тогда так поразило. Неужели, это действительно была правда? Кто-то пытался добраться до меня через сестру, и явно с недобрыми намерениями.
Но кто? И почему?
— Вы обе с Солар были еще такие юные. Поэтому, не желая пугать вас обеих всей этой непонятной историей, мы решили ничего не объяснять вам, позволив считать ваше заключение просто несправедливо суровым наказанием, — продолжала между тем мать. — Конечно, это было не лучшее решение, однако очень скоро мы получили еще одно подтверждение тому, что поступили правильно. Двое слуг, из числа тех, кто приносил тебе еду и прибирал в башне, пробрались ночью в твою комнату, ведомые стремлением раз и навсегда разобраться с «умертвием»…
Я медленно кивнула в ответ на ее слова, подтверждая, что — да, действительно, помню тот случай. Двое лакеев тогда воткнули осиновый кол в мое одеяло, не заметив, что сама я в тот вечер как раз задремала с книжкой в кресле.
— Не представляю, каким богам мы были обязаны тем, что именно в тот момент тебя не оказалось в твоей постели!.. И снова та же картина — наутро ни тот, ни другой ровным счетом ничего не помнили о событиях минувшей ночи. Ситуация становилась угрожающей, тем более, что вычислить неизвестного гипнотизера мне так и не удалось. В конце концов, из башни изгнали всех слуг, строго-настрого запретив даже приближаться к ней, а у входа поставили для надежности охрану.