Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Сильви попрощалась и ушла. Роскошный пентхаус опустел, и Арман вновь оказался в одиночестве. Может, зря он развелся с последней женой? А может, и с первой – тоже? По крайней мере, сейчас он находился бы в кругу семьи... Смешно! Арман всегда считал, что у него все еще впереди, что он успеет устроить свою личную жизнь раз и навсегда, станет почтенным отцом семейства – ведь ему только сорок семь! А теперь, похоже, ему так и не исполнится сорок восемь.
Неожиданно сработал звуковой сигнал в стоявшем на столе ноутбуке, с которым Арман не расставался ни днем ни ночью: пришло сообщение. Он ждал трансфера из банка в Новой Зеландии, но это оказалось письмо от доктора Лагранжа. Текст сообщения был коротким: «Не волнуйтесь. По-моему, у меня есть решение!»
На мой взгляд, нет ничего прекраснее южного звездного неба. Это незабываемое зрелище. Стоит поднять голову, и глаза распахиваются от изумления при виде несметного количества звезд, разбрызганных по небу, словно бриллианты самых разных размеров. Одни сверкают ярче, другие светят более тусклым светом, и трудно себе представить, что в тот момент, когда этот мерцающий свет доходит до Земли, некоторые из этих звезд уже мертвы, а мы все продолжаем любоваться оставшейся после них красотой. Астроном из меня никакой, но это вовсе не значит, что я не в состоянии оценить увиденное.
Наверное, я могла бы часами стоять вот так, с запрокинутой головой, любуясь звездами, но тут чьи-то тихие шаги нарушили мое мечтательное настроение.
– Я принесла вам кофе, абла [72].
– Спасибо, Нур, – улыбнулась я, принимая из рук медсестры горячую чашку и с удовольствием вдыхая запах отлично заваренного напитка.
Нур стала первым человеком на «Панацее», с кем я подружилась. Удивительно, но, несмотря на различия в воспитании и культуре и заметную разницу в возрасте, мы как-то сразу потянулись друг к другу.
Попивая кофе, я украдкой разглядывала молодую женщину. Никто не назвал бы Нур красавицей, но ее простое лицо с гладкой кожей и голубыми глазами было очень приятным. В первый момент мне показалось странным то, что девушка, носящая традиционный мусульманский наряд, состоявший из хиджаба и абайи, так мало похожа на арабку, – я, с моими черными глазами и волосами, гораздо сильнее напоминаю уроженку южных широт, нежели светловолосая Нур! Ну, она, конечно, не вполне блондинка, но все же светло-каштановые волосы – черта, достаточно редко встречающаяся у представителей ее национальности. Несмотря на приверженность мусульманским традициям, моя новая подруга отличалась веселым нравом и была страшной хохотушкой. В первый же день пребывания на борту «Панацеи» я узнала, что мать Нур родом из Дамаска, но ее отец – иорданец, поэтому семья девушки жила в Акабе, в одном из популярных курортов на Красном море. Возможно, из-за этого, несмотря на суровое традиционное воспитание, по своему характеру Нур сильно отличалась от большинства восточных женщин – она была более свободной в общении, открытой для всего нового.
– Это – созвездие Южный Крест, – между тем мечтательно проговорила девушка, указывая на звездное небо. Я проследила за ее жестом и действительно увидела четыре особенно ярких звезды, образующих подобие креста. – А это, – продолжала она водить по небу пальцем, как по карте, – созвездия Центавра и Мухи. Вон там, – она махнула рукой влево, – находится туманность Угольный Мешок – смешное название, да?
– Откуда ты столько знаешь о звездах? – удивилась я, ведь Нур вовсе не производила впечатления светоча знаний и, как мне до сих пор казалось, являлась вполне заурядной представительницей своей нации – с точки зрения образования.
– Мой муж их изучал, – ответила она, сразу помрачнев.
– Муж?! – изумленно воскликнула я, глядя на девушку, словно впервые ее увидев. – Сколько тебе лет?
– Двадцать один, – ответила Нур. – Я вышла замуж в шестнадцать и прожила с Омаром три года. Потом мы развелись.
– Развелись?
Я не очень-то сведуща в исламских традициях, но даже мне известно, что до сего дня в мусульманском мире развод – явление из ряда вон выходящее.
– Омар – плохой человек, – спокойно, безо всякого выражения продолжала Нур. – Он был на двадцать лет старше меня, привлекательный вдовец, и поначалу мне нравилось, что он так много знает и может столько всего рассказать.
Он преподавал физику и астрономию в Университете гражданской авиации имени Королевы Нур...
– Нур?! – не сдержавшись, переспросила я.
– Ну да, – криво усмехнулась молодая женщина, – и меня так зовут – это весьма распространенное у нас имя. Мне льстило, что я стану женой такого важного человека, да и он до свадьбы хорошо ко мне относился. Все, что он мне рассказывал, он говорил именно до свадьбы – наверное, в то время Омар хотел казаться человеком добрым и внимательным... Потому что на самом деле он вовсе не такой.
Я взглянула в прозрачные глаза Нур, отражавшие свет луны и звезд, и поразилась внезапной перемене, произошедшей с ее обычно открытым, простодушным лицом. Сейчас моя юная подруга выглядела по меньшей мере лет на десять старше своих лет, и я не знала, как вернуть прежнюю Нур, с которой мне было так легко общаться. Однако она сама мне помогла, сказав:
– Ну ничего, зато теперь я свободна и могу делать что захочу. Отец позволил мне закончить колледж медсестер, и я теперь ни за что не пропаду, да?
– Конечно, Нур! – тепло сказала я, сжав в руке ее прохладную ладошку.
– И больше ни за что не выйду замуж, – продолжала она уже более веселым тоном. – Я сама себе хозяйка, зарабатываю деньги и кое что могу себе позволить в этой жизни – совсем как вы, абла! Как бы я хотела стать врачом...
Слова девушки вернули мои мысли к событиям, предшествовавшим моему удивительному путешествию на борту этого корабля.
* * *С тех пор как меня уволили из Отдела медицинских расследований, я откровенно маялась от безделья. И это несмотря на другие два моих занятия, оставшиеся при мне: преподавание в Первом меде и работу в собственной больнице, где я занимаю должность старшего анестезиолога отделения. Андрей Лицкявичус, бывший глава Отдела, перенес серьезную операцию и оказался отстранен от дел на неопределенный срок, а человек по фамилии Толмачев, пришедший на его место, отвратительный тип, спал и видел, как бы расформировать вверенную ему организацию! У него это почти что получилось [73]. Леонид Кадреску, наш патологоанатом, подал заявление об уходе, а потом у Толмачева появилась отличная возможность избавиться и от меня. Последнее расследование, не санкционированное новым шефом и проводимое исключительно на добровольных началах, позволило ему объявить о моей «профнепригодности» и выгнать с треском. На самом же деле, думаю, все обстояло несколько иначе. Толмачев вбил себе в голову, что мы с Лицкявичусом – любовники. Поэтому, очевидно, он решил, что я представляю для него угрозу, как его шпион, а потому должна уйти.
Никто так не радовался моему увольнению, как Олег Шилов, мой благоверный. Он надеялся, что увлечение расследованиями у меня пройдет, как только двери пресловутого ОМР захлопнутся перед моим носом. Он просчитался. Последние несколько лет я питалась чистым адреналином, который впрыскивался в мою кровь во время работы с делами Отдела. Теперь мне страшно этого не хватало, и я просто не представляла, чем себя занять! Кончилось тем, что я с остервенением налегла на английский, который начала изучать в позапрошлом году, и вместо двух вечеров в неделю стала посвящать языку уже четыре. Кроме того, я пошла на фитнес. Спорт не входит в круг моих излюбленных занятий, как ни пытался Олег заинтересовать меня йогой, которой увлекается сам, у него ничего не получилось. Однако теперь, имея свободного времени больше, чем нужно, я решила, что пора мне наконец заняться собственным телом. Проблем с лишним весом у меня никогда не возникало – главным образом потому, что с институтских времен я привыкла держать себя в жестких рамках и время от времени «посиживать» на диете, чтобы избавиться от лишних калорий. Однако к сорока годам начинаешь замечать, что кожа постепенно теряет эластичность, мышцы утрачивают упругость, а суставы – былую подвижность. Необходимо было срочно принять меры, пока не стало слишком поздно, поэтому я и занялась фитнесом с тем же рвением, с каким раньше его избегала.