Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
– Это вряд ли получится.
– Почему?
– У него сегодня День Молчания.
– Что это значит?
– Раз в неделю или две у отца Досифея День Молчания – это когда он не контактирует ни с кем из прихожан, сидит, запершись в ризнице, и молится.
– Молится – целый день?!
– Наши грехи отмаливает, – вздохнула Настасья. – В такие дни он даже в трапезную не выходит. А вообще он постоянно в общине, практически никогда ее не покидает!
В этот момент раздался стук в дверь, и Настасья пошла открывать.
– Не впускать! – крикнул ей вслед Мономах. – Пусть на улице остаются!
В сенях раздались приглушенные голоса, но он не мог разобрать слов. Через минуту девушка вернулась.
– Там Константин, – сказала она. – Он хочет с вами переговорить.
– Ладно, – вздохнул Мономах.
На улице его ожидал здоровенный, совершенно лысый тип. Физиономия его не понравилась Мономаху: он отлично помнил разговоры с сыном и сразу узнал в детине надсмотрщика за мужской половиной общины и правую руку Досифея.
– Ну, чего хотел-то? – спросил Мономах. Константин озадаченно посмотрел на него, удивленный столь фамильярным обращением, только Мономах вовсе не намерен был с ним цацкаться: он готов был орать во все горло от распиравшей его злости и страха за Артема, который, возможно, тоже в опасности.
– Я, это… – неуверенно проговорил мужик, почесав лысый затылок. Рукав его рубахи при этом слегка задрался, и на его запястье Мономах заметил полустертую наколку, похожую на кусок колючей проволоки. – Побазарить надо, док!
– Ну, а мы чем занимаемся?
– Надо в одно место сходить. Я отведу.
– Зачем это?
– Ну, просто надо. Пошли!
Он даже не поинтересовался, что Мономах обнаружил у больных! С другой стороны, Настасья вполне могла в двух словах обрисовать ему ситуацию.
– Это далеко? – спросил Мономах.
– Лесом минут двадцать.
Отлично, только вот Мономаха не прельщала мысль о том, чтобы бегать по лесу в компании уголовника! Но есть ли у него выбор?
Константин уже выказывал нетерпение. Наталья выглянула из окна и спросила:
– Владимир Всеволодович, а нам-то что делать, как лечить больных?
– Без анализов, подтверждающих диагноз…
– Да какие анализы, бог с вами – будем ждать их, все перемрем, Владимир Всеволодович!
А она, черт возьми, права: еще неизвестно, какова будет реакция Досифея, не говоря уже о том, что раскачать машину Роспотребнадзора будет непросто: не имея на руках доказательств, как убедить чиновников в серьезности ситуации? Да и кого, в сущности, заинтересует секта, члены которой живут обособленно и не жалуют людей со стороны!
– Хорошо, – сказал Мономах, взъерошив волосы на затылке, пытаясь припомнить то, чему учился в университете: ни разу в жизни он не сталкивался со столь опасным инфекционным заболеванием! – Нам потребуются антибиотики… скажем, тетрациклинового ряда – тетрациклин, доксициклин, миноциклин… Что-то такое.
– Их можно достать?
– Я найду. А пока сделайте вот что: продезинфицируйте все в доме и соблюдайте карантин – пусть вам оставляют еду у дверей, потому что, насколько я понимаю, маски и перчатки в общине в дефиците.
– Это уж точно! – фыркнула девушка.
– Значит, нужно максимально сократить общение друг с другом и следить за тем, кто еще заразится. Хорошо бы найти «нулевого» пациента…
– Того, кто заболел первым?
– Да.
Настасья выглядела озадаченной.
– Так вы думаете, эти четверо – не первые? – задала она вопрос.
– Я не исключаю. Если первые они, то, считай, нам повезло, и инфекция не успела распространиться! Я сегодня же съезжу в Питер и привезу медикаменты, а заодно… – Мономах осекся: Настасье не обязательно знать о его намерении связаться с Роспотребнадзором. С ним, конечно, никто разговаривать не станет, но можно попытаться настрополить Нелидову – все-таки она главврач, а не просто завотделением. Если она не захочет помогать или не сумеет, есть еще Кайсаров: у него сейчас проблемы, и, скорее всего, он не упустит возможности восстановить былое влияние в Комитете и выслужиться перед Министерством здравоохранения… Или, наоборот, испугается навредить себе. В любом случае, попробовать стоило.
Повернувшись к Константину, который в прямом смысле рыл копытом землю, Мономах сказал.
– Ну, веди!
– Не прошло и полгода! – процедил сквозь зубы тот и пошел впереди.
Следуя за своим провожатым в направлении, обратном тому, которым шел в компании Настасьи, Мономах крутил головой в надежде увидеть Артема, но тщетно: сына нигде не было. Взглянув на часы, он увидел, что перевалило за полдень, однако солнце скрылось за тучами: собирался дождь. Мысль Мономаха напряженно работала. Надо поскорее разделаться с проблемой Константина и срочно дуть в город, чтобы застать Нелидову на работе. Затягивать нельзя: даже при наличии антибиотиков, людей необходимо госпитализировать и наблюдать в стационаре, лучше всего – в Боткинской больнице. То, что он, по сути, идет в лес в сопровождении матерого бывшего (или беглого?) зэка, отошло на второй план, однако пришло время выяснить, что происходит.
– Ты скажешь мне, что случилось? – спросил Мономах, ускоряя шаг и поравнявшись с широко шагающим Константином. – У меня нет времени бегать по партизанским тропам – надо срочно ехать за лекарствами!
– Поедешь, поедешь! – буркнул тот, не глядя на спутника. – Я тебя к еще одному пациенту веду.
– Он что, не в общине живет?
– Не-а.
На этом беседа сошла на нет: Мономах сообразил, что Константин не склонен болтать. Понял он и то, что опасность ему не грозит – по крайней мере, в данный момент. Примерно через четверть часа они вышли на опушку, где за покосившимся забором стоял такой же кособокий домик, крытый шифером. Во дворе хрипло залаял пес, который, впрочем, быстро притих – видимо, почтенный возраст давал о себе знать, и у собаки в ассортименте имелся весьма ограниченный запас «гавов», призванный, с одной стороны, не перетрудить старые голосовые связки и, с другой, удовлетворить не слишком взыскательных хозяев.
– Пришли, что ли? – поинтересовался Мономах. Константин в ответ угрюмо кивнул и открыл скрипучие проржавевшие ворота. Наконец Мономах увидел того, кто так грозно, но коротко лаял: небольшой пес желтовато-пегой масти. Сейчас он мирно возлежал на крыше будки и лениво вилял хвостом.
– Заходи в дом! – бросил провожатый, распахивая перед Мономахом дверь, висящую на двух петлях: определенно, хозяева не заботятся о безопасности! Хотя, по правде говоря, что ценного может быть в ветхой хижине? Наверное, ни один вор не позарился бы на такое добро!
Внутри все выглядело не лучше, чем снаружи, и скромная, если не сказать – бедная, обстановка, тут была ни при чем: жилище оказалось абсолютно неухоженным. Здесь царило полное запустение, владельцы хибары даже не удосуживались взять в руки веник и хотя бы вымести мусор из углов! Однако при виде хозяйки «поместья» у Мономаха отпали все вопросы: перед ним, слегка покачиваясь, словно осина на ветру, стояла законченная алкоголичка, облаченная в драный хлопчатобумажный халат. На вид ей можно было дать лет семьдесят, но Мономах по опыту знал, что такой контингент зачастую гораздо моложе биологически, нежели выглядит – просто то, что внутри, неумолимо просится наружу.
– Наконец-то пожаловал, сынок! – каркнула старуха, подавшись вперед, отчего неопрятная кичка седых волос на ее затылке закачалась, словно петушиный гребешок. – Кого это ты притащил?
– Доктора, мать, – ответил Константин. – Я Даньке доктора привел.
– А-а… – безучастно протянула та и гораздо более заинтересованным тоном спросила: – А водки принес?
– Куда тебе еще-то?! – возмутился Константин. – Я тебя зачем здесь держу – чтоб за парнем приглядывала, а ты вон лыка не вяжешь!
– Ну и отпусти меня тогда, раз я такая плохая! – фыркнула пьяница. – Мне тут тоже мало радости торчать – ни тебе воды, ни отопления…
– Иди отсюда, погуляй! – грубо толкнул ее в сторону двери Константин. – И попытайся продышаться, а то возле тебя комары дохнут!