Черная тропа
— Проходите, — сказал он. — Обувь можете не снимать. Ведь на улице только чистый снег.
— Итак, вы работаете на «Скандинавский центр анализа химических элементов»… — с места в карьер начал Альф Бьёрнфут, когда они уселись за кухонный стол.
— Точно так.
— …которым на пятьдесят процентов владеет «Каллис Майнинг».
— Да.
— А недавно вы стали членом правления компании «Нортерн Эксплорер АБ», дочернего предприятия «Каллис Майнинг»?
Исраэльссон кивнул.
— Прошлой осенью «Квебек Инвест Инк.» продал большой пакет акций в «Нортерн Эксплорер АБ». Почему они это сделали?
— Не знаю. Думаю, они перетрусили. Не решились дожидаться окончательных результатов проб бурения. Наверное, подумали, что акции резко упадут, если ответ будет отрицательный.
— Директор «Квебек Инвест» сказал в интервью, что не допускает мысли о дальнейшем сотрудничестве с «Каллис Майнинг». Почему он так сказал, как вы думаете?
— Понятия не имею.
— В ноябре вы приобрели новую «Ауди», — сказал Бьёрнфут. — Откуда взялись деньги на такую покупку?
— Меня подозревают в совершении преступления? — спросил Исраэльссон.
— Формально — пока нет, — ответил Альф.
— В этой истории есть обстоятельства, указывающие на грубое злоупотребление служебным положением или пособничество в таковом, — заявила Ребекка. Разведя указательный и большой пальцы на пять сантиметров, она продолжала, — вот такое расстояние отделяет меня от информации о том, кто скупил акции в тот маленький временной интервал между продажей «Квебек Инвест» своей доли и опубликованием известия о положительных результатах. При инсайдерстве выкуп акций обычно осуществляется небольшими порциями через посредников или управляющие компании. Это незаметно, когда финансовая инспекция делает рутинную проверку. Но я намерена отследить каждую продажу-покупку акций за этот период. И если я найду среди покупателей вас или «Каллис Майнинг», против вас будет возбуждено уголовное дело.
Свен Исраэльссон заерзал на стуле — похоже, искал, что бы сказать.
— К сожалению, ситуация куда серьезнее, чем может показаться, — проговорил Бьёрнфут. — Я должен задать вам один вопрос. Пожалуйста, не пытайтесь солгать — подумайте о том, что эту информацию мы можем проверить по другим каналам. Связывался ли с вами журналист Эрьян Бюлунд и задавал ли вопросы по поводу всей этой истории?
Исраэльссон задумался.
— Да, — ответил он после паузы.
— Что вы ему сказали?
— Ничего. Сказал, чтобы он обратился со своими вопросами в «Каллис Майнинг».
«А директором по информации в „Каллис Майнинг“ была Инна Ваттранг», — подумала Ребекка.
— Эрьяна Бюлунд был убит, — заявил без обиняков Альф.
— Что вы такое говорите? — недоверчиво проговорил Исраэльссон. — Он же умер от инфаркта.
— К сожалению, это не так, — ответил Бьёрнфут. — Его убили, когда он начал копаться в этой истории.
Исраэльссон побледнел и ухватился обеими руками за край стола.
— Вот так-то, — сказал Альф. — Не думаю, что вы имеете к этому отношение. Но теперь вы понимаете, насколько все это серьезно. Подумайте — может, стоить взять и все рассказать. Вы сразу почувствуете облегчение.
Исраэльссон кивнул.
— У нас в лаборатории работал один парень, — проговорил он после паузы. — И мы узнали, что он передавал информацию в «Квебек Инвест Инк.».
— Как вы это выяснили? — спросил Бьёрнфут.
— Случайно. Он сидел у себя дома и беседовал с директором «Квебек Инвест» по домашнему телефону. А мобильник лежал у него в кармане — он забыл поставить блокировку, случайно надавил на него, и тот позвонил на последний набранный номер — нашего общего коллеги. Услышав разговор, он сразу же понял, в чем дело.
— И что вы сделали?
— Тот, кто услышал это, рассказал мне. И когда настал подходящий момент, мы снабдили источник утечки неверной информацией.
— Какой именно?
— Положение с пробами возле Сваппаваары было критическим. Возникало ощущение, что «Нортерн Эксплорер» ничего там не обнаружит. Они провели массу замеров на глубине семьсот метров, что оказалось весьма затратным мероприятием. И тогда они взяли пробы на глубине в тысячу метров. Это была последняя надежда. Все зависело от этих результатов. Только самые крупные компании могут позволить себе такого рода бурение. Боже мой, есть масса мелких компаний, у которых едва хватает денег на аэрофотосъемку, а затем они посылают пешие экспедиции, которые вручную берут пробы земли в том или ином районе.
— И вы обнаружили золото?
— Более пяти грамм на тонну, это отличный результат. И два-три процента меди. Но я написал фальшивый отчет, в котором говорилось, что мы ничего не обнаружили и что теперь наличие пригодных для добычи количеств в данном районе практически исключено. И я позаботился о том, чтобы человек, через которого шла утечка информации, увидел этот отчет. Час спустя «Квебек Инвест» продал свои акции.
— Что произошло с тем сотрудником?
— Я побеседовал с ним… после того разговора он положил мне на стол заявление об увольнении, и на этом инцидент был исчерпан.
Несколько мгновений Бьёрнфут сидел молча, размышляя.
— Вы разговаривали об этом с кем-нибудь в «Каллис Майнинг»? Об утечке? О дезинформации?
Исраэльссон заколебался.
— Журналист Эрьян Бюлунд убит, Инна Ваттранг тоже, — проговорил Альф. — Мы не исключаем, что эти события напрямую взаимосвязаны. Чем быстрее выяснится правда, тем больше у нас шансов задержать того, кто это сделал.
Бьёрнфут откинулся на стуле в ожидании ответа. Человек, сидящий перед ним, явно не утратил совесть. Его было даже немного жаль.
— Эту идею мы родили вместе с Дидди Ваттрангом, — проговорил наконец Исраэльссон. Он бросил на них умоляющий взгляд. — В его устах все это звучало так убедительно. Он назвал «Квебек Инвест Инк.» обманщиками. И еще он сказал по поводу иностранных инвесторов то, что я сам много раз думал: что они на самом деле не заинтересованы в разработке шахт в нашем регионе. Им нужны только быстрые деньги. Они продают и покупают разрешения и лицензии, но они не предприниматели. Даже когда находят количества, достаточные для разработки, ничего не происходит. Права переходят от одного к другому, но никто не хочет создавать новое предприятие. Либо не хватает денег — ведь создание шахты стоит как минимум четверть миллиарда, либо еще чего-нибудь. И все эти иностранные инвесторы совсем не знают наш регион. Какое им дело до людей, до рабочих мест?
Исраэльссон улыбнулся кривоватой улыбкой.
— И ведь правда то, что он сказал, — сам Маури Каллис родом из этих мест. И у него есть и воля, и деньги, и предпринимательская жилка. Если «Квебек Инвест Инк.» отпадет, шансы на то, что действительно будет построена новая шахта, возрастают в сотни раз. Естественно, я потом много об этом думал. Каждый божий день. И тогда мне казалось, что с моральной точки зрения мы поступили совершенно правильно. «Квебек Инвест» — настоящие проходимцы. Украсть у вора. Обмануть обманщика. Они получили, чего заслуживали. И они не смогут разоблачить нас, потому что тогда им придется разоблачить самих себя.
Исраэльссон умолк. Ребекка и Альф видели, как до него постепенно доходит смысл произошедшего, принимает все более четкие очертания у него в голове. Потеря работы. Уголовное дело. Людские пересуды.
— Когда мне предложили пост в правлении, — проговорил он и поспешно смахнул слезу, накатившую на глаза, — это показалось мне лишь подтверждением того, что Маури Каллис намерен здесь развернуться. Я нужен был ему как человек из местных. Но когда я получил деньги… в конверте, не на счет… мне стало не по себе. Я купил машину и каждый день, садясь в нее… — Он не закончил и лишь горестно покачал головой.
«Этот человек наделен совестью», — снова подумал Альф.
— Да, вот так бывает на свете, — сказал он, когда они с Ребеккой покинули дом Исраэльссона.
— Надо немедленно позвонить Свену-Эрику и Анне-Марии, — сказала Ребекка. — Пускай допросят Дидди Ваттранга по обвинению в совершении грубого мошенничества.