Комментарий к роману Чарльза Диккенса «Посмертные записки Пиквикского клуба»
Способы охраны права владения в Англии, защиты и преследования правонарушителей, основанные на законе и обычае, чрезвычайно сложны и дают повод к самым запутанным казусам. Случай с мистером Пиквиком, однако, очень прост. Тачка с его телом не заметно ни для кого пересекла границы владений сэра Джеффри, где мистеру Уордлю было разрешено охотиться, и очутилась во владениях ревнивого блюстителя своей собственности капитана Болдуига. Действительно ли были нарушены таким образом права капитана — вопрос, в общем-то, спорный, потому что надо еще придумать, какой ущерб мог нанести его владениям спящий в тачке герой, и юридически мистер Пиквик был, вероятно, прав, когда угрожал возбудить против капитана Болдуига иск за незаконное задержание (гл. 16, XIX).
Мистер Пиквик мог предъявить капитану Болдуигу и другой иск: о возмещении убытков за нанесенное ему личное оскорбление, каковое легко усмотреть в водворении тачки в загон для скота (гл. 16, XIX). Распоряжение капитана Болдуига отправить туда мистера Пиквика было не лишено некоторого злого остроумия. В прежние времена в Англии существовал обычай устраивать в селах или помещичьих усадьбах (manors) особые загоны (pounds), куда доставлялся заблудившийся и попавший на чужие земли скот и откуда владелец мог получить животное, уплатив штраф за совершенную им потраву и издержки по его содержанию. В такие загоны ставился также скот, взятый в качестве залога по уплате какого-нибудь долга. В каком качестве капитан поместил туда мистера Пиквика, остается тайной капитана.
Отправившись после этих приключений в Лондон, мистер Пиквик знакомится с отцом Сэма и узнает, что тот ездит с каретой, ходившей из Лондона в Ипсуич, и недавно доставил туда Джингля с Джобом Троттером, приняв их в Чемсфорде (гл. 17, XX).
Чемсфорд — главный город графства Эссекс, находящийся в двадцати девяти милях к северо-востоку от Лондона; гостиница «Черный Парень» снесена в середине XIX века. Диккенс посетил Чемсфорд по поручению газеты, в которой он состоял репортером, в 1833 или 1834 г. На второе утро после разговора с мистером Пиквиком Уэллер-старший отвозит его в своей карете, в которой ехал и мистер Магнус, в Ипсуич. Путники отправились из гостиницы «Бык» в Уайтчепле (ч. 54), при которой содержался большой двор (снесенный в 1868 г.) пассажирских карет (ч. 58), направлявшихся в Эссекс и Саффолк.
Беседа между обоими Уэллерами на дворе гостиницы «Бык» вводит в повествование новую тему диккенсовской сатиры: методистские общины. Методистское движение зародилось в Англии во второй четверти XVIII века, подобно другим аналогичным движениям на континенте, с одной стороны, под несомненным влиянием рационалистической критики, направленной против официальной церкви с ее основанными на авторитете традиции догматами, а с другой стороны — в противовес рационалистическому деизму с его отрицанием авторитета Священного писания. Название методизм как характеристика этого движения возникло случайно, и смысл его был поначалу отрицательным, но оно было принято основателями учения, братьями Уэсли, и получило распространение наряду с названием уэслианство. Подобно протестантским учениям, методизм отвергает сложную церковную иерархию, полагая, что евангельское учение непосредственно доступно каждому христианину и не нуждается в посредничестве церкви. Уэсли (Джон) считал, что он проповедует «забытое Евангелие», благодаря которому человек должен «обратиться» и стать «новым созданием»; это «новое рождение» (ср. рассуждение мистера Уэллера в гл. 19, XXII) не зависит от какой бы то ни было церковной формы, или священнослужения, или благодати священного таинства. Пастыри, или «министры» («слуги»), являются не одаренными специфическою благодатью посредниками, а лишь проповедниками, наставниками и надзирателями за нравственно-благочестивой жизнью членов общин. Основной ячейкой методистской организации были группы в двенадцать человек, во главе которых стоял руководитель, еженедельно обходивший свою группу для сбора взносов на дела общины и для оказания членам моральной поддержки в их стараниях вести праведную жизнь. Для вступления в методистские общества достаточно было одного условия: желания отрешиться от «гнева» [62] и спастись от грехов. Подтверждением этого желания должны были служить образ жизни и поступки членов общества. Им полагалось во-первых, никому не причинять зла, во-вторых, по мере сил творить дела милосердия и, в-третьих, исповедовать правила божественного учения Евангелия. Методистское движение было одним из самых распространенных движений этого рода и в особенности много последователей приобрело в Соединенных Штатах Америки.
Диккенс не однажды возвращался к изображению того тлетворного влияния, какое имели пастыри и миссионеры методистского толка на малокультурную среду своих приверженцев, вербовавшихся главным образом из мещанских слоев английского общества. В «Пиквикском клубе» с достаточной яркостью показано, во что на практике превращалась проповедь добродетели и благочестия. Сатира Диккенса, по-видимому, попадала в цель, потому что в Предисловии (ч. 12) к позднейшему изданию «Пиквика» он счел нужным защищаться. Есть люди, говорит он, которые не различают религии, благочестия и притворного ханжества; предмет его сатиры — последнее, ибо это «самая зловредная ложь, какая существует в обществе, — имеет она свою штаб-квартиру в Эксетер-Холле, или Эбенизерской часовне, или и здесь и там одновременно» [63].
ЧАСТЬ 48
Ипсуич
Из «Быка» по Уайтчеплской дороге путешественники направились прямо в Ипсуич — главный город графства Саффолк, в семидесяти милях к северо-востоку от Лондона — и без всяких приключений к вечеру прибыли туда и остановились в гостинице «Большой Белый Конь». Диккенс был в Ипсуиче в 1835 г. во время парламентских выборов, провел здесь около двух-трех недель и жил в этой же гостинице. Она сохранилась до настоящего времени, и в ней показывают комнату, где произошла встреча мистера Пиквика с «леди средних лет в желтых папильотках», и ту самую (?!) кровать, за занавесками которой скрывался мистер Пиквик (гл. 19, XXII). Есть предположение, что с Диккенсом произошел инцидент, аналогичный приключению мистера Пиквика. Этим объясняют некоторое раздражение, сквозящее в его описании множества каморок в этой гостинице и лабиринта коридоров, в которых запутался мистер Пиквик, что и ввергло его в неприятную историю, — только не портвейн и грог: но принципу, высказанному самим же Диккенсом: «в этих случаях вино почему-то никогда не виновато» (гл. 7, VIII).
В Ипсуиче мистеру Пиквику, при энергической помощи Сэма, удалось наконец разоблачить Джингля, вслед за чем Джингль исключается из числа действующих лиц, чтобы появиться только в конце романа в печальном и униженном состоянии, из которого его выводит всепрощающая доброта мистера Пиквика. Зато здесь же завязывается новая интрига, которая хотя и не играет в последующем сколько-нибудь значительной роли, все же усложняет и приятно разнообразит повествование: роман Сэма с хорошенькой горничной в доме Напкинсов. «Зеленая калитка» в древнем дворе рядом с церковью Святого Климента, выдавшая Джоба Троттера и приведшая Сэма к его любви (гл. 20, XXIII), согласно местной традиции, отождествляется с воротами кладбища, примыкающего к Черч-стрит. Разоблачение Джингля в доме мэра Ипсуича, мистера Напкинса, осложняется способом, которым Пиквик был введен в этот дом и который сам явился осложненным последствием ночного приключения мистера Пиквика. Этот способ вместе с тем послужил для Диккенса приемом, давшим ему возможность показать, как вершится на практике правосудие в той инстанции, которая считается наиболее близкой и доступной для английского гражданина.
