В лабиринтах романа-загадки
612. …тем более что он действительно в качестве одного из первых советских военных корреспондентов проделал польскую кампанию вместе с Первой конной Буденного. — И. Бабель принимал участие в польской кампании Красной армии в период с 3.06.1920 г. по 15.09.1920 г. Свои репортажи и сводки он печатал в армейской газете «Красный кавалерист» под псевдонимом «К. Лютов». Этот опыт стал основой для 34 рассказов бабелевской «Конармии» (1923–25), удостоившейся гневной инвективы командарма Первой конной армии Семена Михайловича Буденного (1883–1973): «Гражданин Бабель рассказывает нам про Конную армию бабьи сплетни, роется в бабьем барахле-белье» (Буденный С. М. Бабизм Бабеля из «Красной нови» // Октябрь. 1924. № 3. С. 196).
613. «Леф» напечатал его рассказ «Соль», и сам Командор на своих поэтических вечерах читал этот рассказ наизусть <…> что воспринималось как высшая литературная почесть, вроде Нобелевской премии. — Возможно, намек на Нобелевскую премию Б. Пастернака. В журнале «Леф» (1923. № 4. — фактически вышел в свет в 1924 г.) были опубликованы фрагменты бабелевских циклов «Одесские рассказы» и «Конармия», в том числе рассказ «Соль» (из «Конармии»). На диспуте «Леф или блеф?» 23.3.1927 г. В. Маяковский рассказывал: «Бабель три года тому назад приходил к нам в Москве с маленькой книжечкой своих рассказов. Мы знаем, как Бабеля встретили в штыки товарищи, которым он показывал свои литературные работы <…> После этого „Леф“, — потому что „Леф“ не идет по линии трафаретной критики, — напечатал самые лучшие рассказы Бабеля — „Соль“, „Смерть Долгушова“» (Новое о Маяковском. Литературное наследство. Т. 55. М., 1958. С. 51–52). См. также у П. В. Незнамова: «Отдельные выражения Бабеля долго <…> ходили в быту лефовцев. Маяковский с полной рукой козырей любил говорить партнеру:
— А теперь, папаша, мы будем вас кончать.
И получал в ответ:
— Хладнокровнее <у Бабеля — „холоднокровнее“. — Коммент.>, Маня, вы не на работе» (Незнамов П. В. // О Маяковском. С. 370).
614. На него писали пародии и рисовали шаржи, где он неизменно изображался в шубе с меховым воротником, в круглых очках местечкового интеллигента, но в буденновском шлеме с красной звездой и большой автоматической ручкой вместо винтовки. — См., например, пародию А. Архангельского «Мой первый сценарий» (1927), напечатанную в сб.: Архангельский <А.>, Кукрыниксы. Карикатуры. Пародии. М., 1935. Здесь же см. карикатуру Кукрыниксов на Бабеля 1927 г., на которой писатель изображен в буденновке, шубе и круглых очках. Этими же атрибутами автор «Конармии» наделен на карикатуре Кукрыниксов 1928 г. (см.: Читатель и писатель. 1928. 18 февраля).
615. Он прославился еще до революции, во время первой мировой войны, так как был напечатан в горьковском журнале «Летопись». Кажется, даже одновременно с поэмой Командора «Война и мир». — В 11 номере «Летописи» за 1916 г. были опубликованы 2 рассказа И. Бабеля: «Илья Исаакович и Маргарита Прокофьевна» и «Мама, Римма и Алла». 5-я часть поэмы В. Маяковского «Война и мир» была напечатана в №№ 2–4 «Летописи» за 1917 г.
616. Алексей Максимович души не чаял в будущем конармейце, пророча ему блестящую будущность, что отчасти оправдалось. — Об отношении М. Горького к И. Бабелю в этот период см., например, у В. Б. Шкловского: «Горький очень верил Бабелю, удивлялся его точному мастерству» (Шкловский В. Б. // О Бабеле. С. 272). 22.2.1918 г. Горький писал Ромену Роллану об авторе «Конармии» и «Одесских рассказов»: «Это человек очень крупного и красочного таланта — и человек строгих требований к себе самому» (Цит. по: Горький и советские писатели. Неизданная переписка. Литературное наследство. Т. 70. М., 1963. С. 38).
617. У него была крупная голова вроде несколько деформированной тыквы, сильно облысевшая спереди, и вечная ироническая улыбка, упомянутые уже круглые очки, за стеклами которых виднелись изюминки маленьких детских глаз, смотревших на мир с пытливым любопытством, и широкий, как бы слегка помятый лоб с несколькими морщинами, мудрыми не по возрасту, — лоб философа, книжника, фарисея.
…И вместе с тем — нечто хитрое, даже лисье… — Ср. в мемуарах Валентины Ходасевич: «Мне не приходилось видеть его глаза злыми. Они бывали веселые, лукавые, хитрые, добрые, насмешливые. Иногда он казался таинственным, загадочным, малопонятным, отсутствующим и „себе на уме“» (Ходасевич В. Портреты словами. Очерки. М., 1987. С. 253). К. Чуковский отмечал, что его всегда «очаровывала в Исааке Эммануиловиче смесь простодушия с каким-то прелестным лукавством» (Чукоккала. Рукописный альманах Корнея Чуковского. М., 1999. С. 231).
618. Он был склонен к нравоучениям, хотя и делал их с чувством юмора, причем его губы принимали форму ижицы или, если угодно, римской пятерки. — Ср. в ТЗ о бабелевских «тонких улыбающихся губах, изогнутых ижицей, как бы готовых каждый миг раскрыться для того, чтобы медлительно произнести ядовитейшее замечание, как он любил выражаться: „Замечание из жизни“» (ТЗ. С. 389–390).
619. У меня сложилось такое впечатление, что ни ключика, ни меня он как писателей не признавал. — Автор «АМВ» не мог не читать впервые опубликованную в 1964 г. стенограмму одного из выступлений Бабеля, которое состоялось 28.9.1937 г. Отвечая на вопросы аудитории о лучших современных писателях, автор «Конармии» тогда сказал: «Высоко я очень ставлю Валентина Катаева, который, считаю, будет писать все лучше и лучше, который проделал очень правильную эволюцию, который, делаясь старше, делается серьезнее и книгу которого „Белеет парус одинокий“ я считаю необыкновенно полезной для советской литературы <…> У нас почти не умеют показать вещь, а о ней очень многословно рассказывают, причем техника ужасающая. Я лично считаю, что Валентин Катаев на подъеме и будет писать все лучше и лучше. Это одна из больших надежд <…> Мое мнение о Юрии Олеше очень высокое. Я его считаю одним из самых оригинальных и талантливых советских писателей» (О творческом пути. С. 98, 99). Ср. также со свидетельством И. Л. Лившица: «Из всех одесситов Бабель больше всех ценил В. Катаева» (Вопросы литературы. 2001. Март — Апрель. С. 205).
620. Признавая он из нас одного птицелова. — В 1925 г. И. Бабель характеризовал поэзию Э. Багрицкого следующим образом: «…плотояднейший из фламандцев. Он пахнет, как скумбрия, только что изжаренная на подсолнечном масле. Он пахнет, как уха из бычков, которую на прибрежном ароматическом песке варят малофонтанские рыбаки в двенадцатом часу июльского неудержимого дня. Багрицкий полон пурпурной влаги, как арбуз, который когда-то в юности мы разбивали с ним о тумбы (причалы) в Практической гавани у пароходов, поставленных на близкую Александрийскую линию» (Цит. по: Багрицкий Э. Стихотворения и поэмы. СПб., 2000. С. 262).
621. Впрочем, он не чуждался нашего общества и снисходил до того, что иногда читал нам свои рассказы о местных бандитах и налетчиках, полные юмора и написанные на том удивительном южноновороссийском, черноморском, местами даже местечковом жаргоне, который, собственно, и сделал его знаменитым. — К. подразумевает бабелевский цикл «Одесские рассказы», открывавшийся рассказом «Король», написанным в 1921 г.
622. Манера его письма в чем-то сближалась с манерой штабс-капитана. — Ср. в мемуарах Ю. Анненкова об оценке самим И. Бабелем творчества М. Зощенко: «Однажды, в одну из наших парижских бесед на литературные темы, я спросил Бабеля, кого из современных советских писателей он считает наиболее интересным? Бабель вдруг расхохотался и произнес: