Заложница. Западня
Еле слышный щелчок пальцев словно по волшебству подбросил Ганти вверх, и в следующий миг он уже стоял рядом с тенью и сверлил ее вопросительным взглядом. Поймал еле заметный кивок на дверь умывальни, кивнул утвердительно и, пропустив ученицу вперед, шагнул следом, предварительно бдительно оглядев пустой коридорчик и лестницу, ведущую вниз — туда, где устроились на ночлег типары и дракон.
— Ты знаешь про третью? — едва Ганти плотно прикрыл дверь, сделала условный знак тень и бдительно уставилась наставнику в лицо.
Не в правилах их гильдии затягивать разговор и уточнять детали. Все и сами сообразительные, другие ищут себе ремесло попроще.
— Догадалась, — полуутвердительно усмехнулся он.
— Вычислила. Можешь отдохнуть, сейчас она спит… Не одна я такая сообразительная.
— Ясно, — кивнул Ганти, — тогда я пошел. Извини…
Да за что? — хотелось сказать Таэльмине. Ты же ни в чем не виноват, не может человек все предусмотреть и все разрешить! И без того нянчишься с нею так, как не возился до этого ни с одним учеником, глаз не спускаешь ни днем ни ночью…
Однако дверь уже прикрылась.
А в следующий миг внезапно распахнулся рядом со стеной знакомый полог серой занавески, и тень, решительно отбросив всякие сомнения, бесстрашно шагнула туда, уже начиная догадываться, кто именно мог позвать ее в гости.
В чудесном чуланчике домового, как обычно, властвовал полумрак, показавшийся девушке особенно густым после освещенной драконьим камнем мыльни. Таэльмина на миг прикрыла глаза, давая им возможность привыкнуть к сумеркам, и тотчас тихонько охнула, ощутив, как ее подхватило порывом невидимого ветра и стремительно куда-то потащило.
Как оказалось, в столовую дриадского домика, стоявшего посреди потайного чулана домовых.
— Извини, но у нас очень мало времени, — прозвучал рядом уже знакомый голос, однако тень не заметила в нем никакого сожаления.
Зато отчетливо расслышала появившуюся мелодичность хрустальных колокольчиков и, открывая глаза, изо всех сил старалась удержать рвущуюся наружу счастливую усмешку. Все-таки они есть и они живы, и это — главное.
— Что я должна делать? — спросила Таэльмина сидевшую напротив нее девушку, пытаясь внимательно ее рассмотреть и не пропустить ни одного слова или взгляда.
А собеседница, решившаяся в этот раз показать себя, оказалась золотоволосой, очень хорошенькой и миниатюрной, ростом не более домового.
— Для начала прости нас. Сразу скажу, мы совершили недостойное фей деяние, но другого выхода не было. Мы не однажды все просчитали. Хочешь чаю или пирожков?
— Погоди, но ведь минуту назад ты сказала, — нахмурилась тень, — что у нас нет времени?
— Да. У нас. Но у тебя его теперь достаточно. Извини. Это не навсегда… Не бледней, пожалуйста! Ты не упадешь в обморок? Тук считает тебя очень находчивой и сильной девушкой, только поэтому мы и выбрали этот план.
— Тук отлично меня изучил, — помертвевшими губами проговорила тень, стараясь не показывать вдруг проснувшегося в душе отчаяния, — надеюсь, он объяснил вам, как я волнуюсь за всех своих спутников? И за напарника.
— Ты и сама нам это рассказала, — мягко сообщила фея и печально улыбнулась, — а Тук не чувствует волнения душ так отчетливо, как мы и драконы. Теперь я ощущаю, насколько тебе тяжело, но менять план уже поздно. Мы сейчас уже далеко от того места, и вернуть тебя на запретную тропу пока просто невозможно. Ведь шкатулка Тука сейчас у тебя, а выход из междумирья завязан на нее.
— Хорошо, — помолчав, согласилась тень, — я вас прощаю, но я желаю знать подробности вашего плана.
— А мы его не знаем, — виновато взглянули на Таэльмину солнечные глаза. — Все знала только старшая фея, а она осталась в том домике вместо тебя.
— Вот как… А старшая фея разрешила вам рассказывать мне о себе? Хоть чуточку?
— Да, разрешила. Но не стоит спешить, скоро мы будем дома, и там ты сразу все поймешь. А меня зовут Эала.
— Очень приятно, я Таэль, — вежливо склонила голову графиня и поспешила задать волнующий ее вопрос: — Стало быть, мы сейчас куда-то движемся?
— Нет, это неточное слово. Мы сидим в магическом мешке, а он спрятан между мирами. Нам нужно немного подождать, пока домовые откроют проход в замок на холмах, время в мирах течет по-разному, и с первой попытки совместить проходы почти невозможно. Вот там мы тебе все расскажем… а пока хочешь чаю?
— Нет, спасибо, ничего не хочу. А как вы следили за мной?
— А, это очень просто… Когда ваши браслеты соединились со сферой, мы смогли увидеть родной мир. Их всего три, связанных между собой предмета — браслеты верности, сфера истины и венец справедливости. Вот венец пока у нас, и, если его надеть, можно увидеть все, что происходит в этих местах. Драконы уже забрали сферу из Сиандолла, якобы для починки, и теперь мы можем слышать их секретные совещания. А они получают от нас сообщения другим способом.
— Как интересно, — задумалась тень, — а разве ваша старшая фея сумеет вести себя так, как я?
— Ей не нужно долго тебя заменять, — фея снова смотрела виновато и печально, — всего одну ночь. Ну вот и домовые!
— Путь открыт, хозяйки, — вежливо, но с достоинством произнес Тук, и Таэльмина решительно поднялась со стула.
Бесполезно здесь сидеть и смотреть на дверь, ожидая знакомого стука уверенных шагов. Все ее друзья и недруги остались очень далеко, даже представить себе невозможно где. А тут бесполезны все ее умения и навыки, как оказалось, всего не сумели предусмотреть даже самые мудрые наставники.
Дойдя до двери, девушка оглянулась посмотреть, идет ли за ней фея, и изумленно прикусила губу, забыв от неожиданности, как долго отучал ее наставник от этой привычки.
Эала не шла.
Она летела, изящно махая радужными стрекозиными крылышками, и была теперь совсем крошечной, всего с палец росточком. И если бы не плескавшийся подол голубого платьица, похожего на лепестки цветка, издали ее можно было принять за очень крупную стрекозу.
Следом за нею летел радостно светящийся фейл, и в этот миг тени стало совершенно ясно, по чьему подобию эльфы создавали правдолюбивых светлячков.
Полог занавеси, висевший теперь за домиком в пустом прежде углу чудесного местечка, был густо-фиолетового цвета, и такого же цвета оказалось небо, под которое шагнула тень. И сразу же рядом открылась дверь внушительного строения, оттуда плеснул солнечный свет, и Тук, подросший почти вдвое, потянул внутрь чуть замешкавшуюся гостью.
Впервые в жизни, попав в незнакомое место, тень не разглядывала окна, проходы и укромные углы, загодя намечая места для засады или укрытия своих смертоносных игрушек, сразу и окончательно осознав бесполезность привычных действий.
Тут было царство фей, и они были повсюду. Вились в воздухе, сидели на ветках цветущих кустов, на крошечных креслицах, расставленных на широких полках и столиках, купались в верхних струях фонтанчика, бившего посредине светлого зала из высокой хрустальной чаши.
— Прости нам нашу легкомысленность, — прозвенел уже знакомый голосок, и тень обнаружила сидящую на ее левом плече Эалу, — мы только сегодня сумели вырваться из плена и сейчас празднуем свое освобождение. И заодно победу.
— До полной победы нам еще далеко, — вздохнул справа такой же звонкий голосок, и, осторожно повернув голову, тень увидела на правом плече фею в серебристом платьице, — гольды очень коварны.
— Возможно, — осторожно намекнула тень, — вы зря не оставили меня там? Я все же боец, а на войне лишних воинов не бывает.
— Иди посмотри свои комнаты, — уклончиво предложила серебряная фея, — и переоденься, этот наряд понадобится тебе не скоро. А потом пойдем смотреть шар в нашем родном мире скоро рассвет.
Комнаты оказались прекрасными, даже во дворце герцога Таэльмина не видела ничего подобного. Вернее, во дворцах двух герцогов — Зарвес несколько раз брал сестру на приемы герцога Бентрейского. Впрочем, далее сравнивать было невозможно. Если в человеческих дворцах преобладала солидная мебель с причудливыми украшениями, изготовленная из ценных пород дерева, тяжелые золотые бра и люстры и затканная золотом парча, то здесь, наоборот, все вещи казались чрезвычайно хрупкими и невесомыми. Выточенные из почти белого легкого материала изящные столики и креслица с ажурными спинками, невесомые занавеси и обилие вазонов с цветущими растениями превращали новое жилище тени в кукольную комнатку из такого далекого детства.