Огни большого города

Или это дух Рождества?
Роберт возвращается с небольшой баночкой в руке. По его лицу блуждает победоносная, мальчишеская улыбка. Черт, разве ему двадцать девять?
У барной стойки настоящий консилиум. Да, он умеет нагнать страху.
– Такие все непонятливые, – ворчливо проговаривает Роберт, усаживаясь на стул.
Я с трепетом наблюдаю, как он методично открывает крышку, сует свои длинные пальцы в банку, набирает чуть-чуть коричневого песочка и, привстав, медленно посыпает корицей мой уже теплый шоколад с подтаявшей молочной пенкой.
– Надолго ты здесь? – Я безуспешно пытаюсь скрыть дрожь в голосе.
Он пожимает плечами.
– Зависит от того, захочешь ли ты провести со мной Рождество.
Ого!
– Напрашиваешься на приглашение? – наигранно изумляюсь я.
– Да. Так как? – Он выгибает бровь.
– Что – как? – Прикидываюсь глупенькой. – Жаждешь, чтобы я сказала, хочу ли я провести с тобой Рождество?
Роберт качает головой.
– Не только Рождество.
– Что, еще и каникулы?
– Угу. – Он кивает. – Каникулы и всю свою жизнь.
Что?
У меня опускаются внутренности.
Такое обычно случается, когда катаешься на американских горках, взлетаешь вверх и резко, с гигантской высоты падаешь вниз. Всплеск адреналина.
Что я могу сказать? Конечно, я согласна. Согласна остаться с ним навсегда. В богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, в горе и в радости, как бы банально и приторно это ни звучало. И пусть мы ничего не выяснили, пусть я пока не услышала от него три заветных слова, я верю, нет – знаю, что он испытывает ко мне чувства. Это написано у него на лице.
Подняв на него полный благоговения взгляд, я взволнованно шепчу «да».
– Что «да»? – строго переспрашивает он.
– Все «да». – тихо отвечаю я.
Роберт расплывается в широкой улыбке, протягивает по столу руку и, взяв мою ладонь в свою, соединяет наши пальцы.
По коже пробегает умопомрачительный ток, и, дабы не зайтись в экстазе прямо здесь, на глазах у любопытного персонала и этого шикарного теперь уже моего мужчины, я отвлеченно отпиваю из своей чашки и делаю вывод, что с корицей вкуснее.