Под одной крышей (ЛП)

Я вдыхаю запах травы, коры и солнца, а когда мои легкие наполняются, я тихонько смеюсь. Я так легко могу влюбиться в это место. Возможно ли, что я уже влюбилась? Моя первая любовь с первого взгляда?
Может быть, именно поэтому Хелена оставила дом мне, потому что знала, что я сразу же установлю с ним связь. Или, может быть, зная, что она хотела видеть меня здесь, я готова открыть свое сердце этому. В любом случае, это не имеет значения — это место ощущается так, как будто оно могло бы стать домом, а Хелена снова вмешивается, на этот раз из загробного мира. В конце концов, она постоянно твердила о том, что хочет, чтобы я действительно была частью общества. — "Знаешь, Мара, я вижу, что тебе одиноко", — говорила она всякий раз, когда я заходила к ней в офис поболтать. — "Откуда ты знаешь?" — "Потому что люди, которые не одиноки, не пишут в свободное время фанфики на франшизу "Холостяк"". — "Это не фанфик. Это скорее метакомментарий на эпистемологические темы, которые возникают в каждом эпизоде, и у моего блога много читателей!" — "Послушай, ты блестящая молодая женщина. И все любят рыжих. Почему бы тебе просто не встречаться с одним из ботаников в твоей группе? В идеале с тем, от которого не пахнет компостом". — "Потому что они все придурки, которые постоянно спрашивают, когда я брошу учебу, чтобы получить степень по домашнему хозяйству?" — "Ммм. Это хорошая причина".
Может быть, Хелена наконец-то поняла, что надежда на то, что я с кем-то остепенюсь, потеряна, и решила направить свои усилия на то, чтобы я где-то обосновалась. Я почти представляю её, гогочущую, как довольная карга, и это заставляет меня скучать по ней в миллион раз сильнее.
Чувствуя себя намного лучше, я оставляю свой чемодан у крыльца (никто его не украдет, ведь он весь обклеен наклейками " СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ И ПЕРЕРАБАТЫВАЙТЕ", " ХОРОШИЕ ПЛАНЕТЫ ТРУДНО НАЙТИ " и " ПОВЕРЬТЕ МНЕ, Я ИНЖЕНЕР ПО ОХРАНЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ "). Я провожу рукой по своим длинным локонам, надеясь, что они не слишком неряшливые (скорее всего, так и есть). Я напоминаю себе, что Лиам Хардинг вряд ли представляет угрозу — просто богатый, избалованный мужчина, который не может меня запугать, — и поднимаю руку, чтобы позвонить в звонок. Вот только дверь распахивается прежде, чем я успеваю до неё добраться, и я оказываюсь перед…
Грудью.
Широкой, четко очерченной грудью под рубашкой на пуговицах. И галстуком. И темным пиджаком.
Грудь примыкает к другим частям тела, но она настолько широкая, что на мгновение я вижу только её. Затем мне удается перевести взгляд и наконец-то заметить остальное: длинные, мускулистые ноги, заполняющие то, что осталось от костюма. Плечи и руки, простирающиеся на многие мили. Квадратная челюсть и полные губы. Короткие темные волосы и пара глаз, едва ли на тон темнее.
Они, как я понимаю, устремлены на меня. Изучают меня с тем же жадным, растерянным интересом, что и я. Кажется, мужчина не может отвести взгляд, словно завороженный на каком-то базовом, глубоко физическом уровне. Это радует, потому что я тоже не могу отвести взгляд. И не хочу.
Это как удар в солнечное сплетение, насколько привлекательным он мне кажется. Это отвлекает мой мозг и заставляет забыть, что я стою прямо перед незнакомцем. Что я, вероятно, должна что-то сказать. Что жар, который я испытываю, вероятно, неуместен.
Он прочищает горло, выглядя таким же взволнованным, как и я.
Я улыбаюсь. — Привет, — говорю я, немного задыхаясь.
— Привет. — Он говорит точно так же. Он смачивает губы, как будто у него внезапно пересохло во рту, и вау. Ему это идет. — Могу я… Могу я тебе помочь? — Его голос прекрасен. Глубокий. Богатый. Немного хриплый. Я могла бы выйти замуж за этот голос. Я могла бы кувыркаться в этом голосе. Я могла бы слушать этот голос вечно и отказаться от всех других звуков. Но, возможно, сначала я должна ответить на вопрос.
 
— Ты, гм, живешь здесь?
— Кажется, да, — говорит он, как будто слишком поражен, чтобы вспомнить. Что заставляет меня смеяться.
— Отлично. Я здесь для… — Для чего я здесь? А. Да. — Я искала, эм, Лиама. Лиама Хардинга. Ты не знаешь, где я могу его найти?
— Это я. Я — он. — Он снова прочищает горло. Он покраснел? — То есть, я Лиам.
— О. — О нет. О нет. Нет, нет. Нет. — Я Мара. Мара Флойд… подруга Хелены. Я здесь по поводу дома.
Поведение Лиама мгновенно меняется.
Он ненадолго закрывает глаза, как это делают, когда сообщают трагическую, непреодолимую новость. На мгновение он выглядит преданным, как будто кто-то подарил ему драгоценный подарок, чтобы выхватить его из рук в ту же секунду, как он его развернул. Когда он говорит: — "Это ты", в его красивом голосе слышится горький оттенок.
Он разворачивается и начинает идти по коридору. Я на мгновение замешкалась, размышляя, что делать. Он не закрыл дверь, значит, он хочет, чтобы я последовала за ним. Так? Не знаю. В любом случае, дом наполовину принадлежит мне, так что, возможно, я не нарушаю границы? Я пожимаю плечами и спешу за ним, стараясь не отставать от его гораздо более длинных ног, почти ничего не замечая в окружающей обстановке, пока мы не достигаем жилой зоны.
Она потрясающая. В этом доме большие окна и деревянные полы… о Боже, это камин? Я хочу сделать в нем зефирки. Я хочу зажарить целого поросенка. С яблоком во рту.
— Я так рада, что мы наконец-то можем поговорить лицом к лицу, — говорю я Лиаму, немного запыхавшись. Я наконец-то оправилась от… того, что произошло у двери. Я возилась с браслетом на запястье, наблюдая, как он что-то пишет на листе бумаги. — Я очень сожалею о твоей потере. Твоя тетя была моим самым любимым человеком на свете. Я не знаю точно, почему она решила оставить мне дом, и я понимаю, что это совместное владение немного выбивается из колеи, но…
Я прервалась, когда он сложил бумагу и протянул её мне. Он такой высокий, что мне приходится сознательно поднимать подбородок, чтобы встретиться с ним глазами. — Что это? — Я не дожидаюсь его ответа и разворачиваю бумагу.
На нем написано число. Число с нулями. Их много. Я смотрю вверх, в замешательстве. — Что это значит?
Он удерживает мой взгляд. От того взволнованного, нерешительного мужчины, который приветствовал меня несколькими минутами ранее, не осталось и следа. Этот Лиам холодно красив и уверен в себе. — Деньги.
— Деньги?
Он кивает.
— Я не понимаю.
— За твою половину дома, — говорит он нетерпеливо, и меня вдруг осеняет: он пытается выкупить у меня.
Я опускаю взгляд на бумагу. Это больше денег, чем у меня когда-либо было в жизни — или когда-либо будет. Экологическая инженерия? Очевидно, не самый прибыльный выбор профессии. Я не очень разбираюсь в недвижимости, но думаю, что эта сумма намного превышает реальную стоимость дома. — Мне жаль. Я думаю, это недоразумение. Я не собираюсь… Я не… — Я делаю глубокий вдох. — Я не думаю, что хочу продавать.
Лиам уставился на меня, без выражения. — Ты не думаешь?
— Не думаю. Не хочу продать, то есть.
Он кивает один раз, отрывисто. А потом спрашивает: — Сколько ещё?
— Что?
— Сколько ещё ты хочешь?
— Нет, я… я не хочу продавать дом, — повторяю я. — Я просто не могу. Хелена…
— Достаточно если я удвою?
— Удвоишь — как ты вообще — у тебя что, трупы под клумбами закопаны?
Его глаза — глыбы льда. — Сколько ещё?
Он вообще меня слушает? Почему он так настойчив? Куда делся его милый, мальчишеский румянец? В дверях он казался таким…
Неважно. Я была явно не права. — Я просто не могу продать. Мне очень жаль. Но, может быть, мы сможем придумать что-нибудь другое в ближайшие несколько дней? Мне негде остановиться в Вашингтоне, так что я думаю переехать к тебе на некоторое время…
Он выдыхает тихий смех. Затем он понимает, что я говорю серьезно, и качает головой. — Нет.