Клетка (СИ)
– Ты выглядишь, блядь, просто жалко, ты знаешь это?
– Да, Роджер, – полушёпотом ответил мне Брайан, рвано выдохнув. – Я знаю.
И всё-таки я не мог уяснить, откуда в нём взялись такие наклонности. Вернее, когда и почему они пробудились, найдя выход через близость со мной?
Всю нашу совместную, проведённую буквально бок о бок бытность, я видел в Брайане человека, который, по правде говоря, стоит на ступеньку выше меня самого. Утончённый, рафинированный, он мерил жизнь понятиями настоящего творца, которым я тоже смог стать, однако многим позже, чем он. Мэй был достаточно обаятельным и красивым, интересным мужчиной. К сожалению, он совершенно этого не понимал и не умел этим пользоваться. Да и женщин Брайан выбирал, на мой взгляд, в большей степени интеллектуальных, нежели привлекательных. Глядя на него со стороны, я искренне думал, что в своей личной жизни он прост, как шестипенсовая монета. Он не был распущенным, ему претили изыски и изощрённость. Брайан получал удовольствие от того, что писал музыку, и в этом же он самовыражался. На деле он был далеко не столь односложен; его чувственность, как оказалось, имела свойство раскрываться в полную меру не только на сцене, когда он стоял с гитарой в руках, купаясь в лучах разноцветных софитов.
Не знаю, в какой именно момент я начал понимать, что что-то между нами меняется и идёт вкривь и вкось, уже совсем не по-дружески. Возможно, Брайана подтолкнули ко всему этому некие личные переживания. А быть может, он тайно встречался с кем-то ещё до меня, но эти встречи, к его неудовольствию, пришлось прекратить. Было ли мне любопытно? Безусловно. Но я никогда не спрашивал его напрямую, просто потому что меня это не касалось. Я лишь довольствовался скупым фактом: что-то сподвигло Мэя начать подбираться ко мне, выходя за рубеж приятельской дистанции. И глупо было бы не признать, что делал он это виртуозно и изящно. Не я хватал его за горло – Брайан сам, как будто невзначай, подворачивался мне под руку, выставляя на обозрение свою шею, тонкую и беззащитную.
Это происходило медленно, скорее фоново, нежели занимая в моей повседневности существенное место. Может быть, у Брайана это было вовсе не так. Возможно, он придавал нашей горячей увлечённости друг другом более весомое значение – я не могу говорить за него. Для себя же я сделал выбор вполне прозаичный, такой, какой делал во всех подобных ситуациях без исключения. Я предпочёл отпустить происходящее на самотёк, не заниматься самокопанием и попытками выяснить, какие конкретно метаморфозы претерпевают наши взаимоотношения. Я плыл по течению. Я наслаждался процессом, стараясь не думать о результате. В конце концов, это привело к тому, что мы быстро и сумбурно переспали. А потом ещё раз. И ещё.
Я никогда не чурался экспериментов. Конечно же в разумных пределах. И Мэй в рамки того, что я представлял для себя приемлемым, вполне удачно вписался. Мы не предъявляли друг другу никаких требований, любая встреча могла стать последней. Но не становилась. Напротив, градус наших интересов и ожиданий относительно друг друга лишь возрастал. Можно было только гадать, чем всё это однажды закончится. Именно потому я и не стал отказывать Брайану, когда он попросил меня запереть его член в смехотворно маленькой клетке. Это было странно и откровенно рискованно. Сам бы я на такое никогда не согласился, добровольно позволив втаптывать моё мужское достоинство и самолюбие в грязь. Брайан же, в отличие от меня, смотрел на подобное совсем иначе.
Приобрести столь странный предмет для сексуальных игр оказалось на удивление несложно. Наверное, я достаточно беспринципный человек, потому что посещение магазина с интимными товарами меня ничуть не смущало. Это было не впервые, и в этом деле я имел некоторый опыт. Но если быть совсем уж откровенным, именно в этот раз я почувствовал себя слегка неуютно.
«Вам какой размер нужен?»
Продавщица, девчушка молоденькая и весьма симпатичная, громко жевала жвачку, облокотившись о прилавок, и смотрела на меня с насмешливым любопытством. Объяснять ей, что я беру эту чёртову штуковину вовсе не для себя самого, а для друга, было бы в высшей степени несуразно. Да и кто в такое поверит?
Мысленно представив Брайана обнажённым, со стоящим членом, я неохотно бросил короткое и ёмкое:
«Поменьше».
Расплатившись как можно скорее, я спешно вышел на улицу, уповая на то, что всё-таки остался неузнанным.
С Мэем мы встретились, как только для этого выдалась первая подходящая возможность. Он был взволнован куда больше обычного. Брай долго и неприкрыто смущённо разглядывал врученную мной пластмассовую коробку, не решаясь распечатать её и достать содержимое. Я курил, слушал тихо потрескивающее на фоне радио и наблюдал за ним. Мы располагали достаточным количеством времени для того, чтобы сделать всё правильно – неторопливо, прислушиваясь к ощущениям друг друга и наслаждаясь моментом.
«И чо ты краснеешь? Открывай давай. Или так и будешь сидеть и пялиться на ёбаную коробку? Сам же просил меня купить эту хуйню».
Я посмотрел на Брайана и продолжил, пытаясь понять, в чём дело, действительно ли он тушуется, или он всё же переоценил свои возможности:
«Ты что, уже передумал, Мэй?»
Он встрепенулся и отрицательно замотал головой.
«Нет-нет, что ты! Я просто…»
Брайан запнулся и ненадолго замолчал. А потом передал коробку с поясом верности обратно мне.
«Распакуй сам. Пожалуйста, Родж. Я лучше пока разденусь».
Это оказалось несколько сложнее, чем, вероятно, мы оба себе могли представить.
Мне пришлось сползти с сидения вниз на пол автомобильного салона, кое-как уместившись промеж широко расставленных ног Мэя. Я сделал это намеренно и отнюдь хотел не просто запереть его член – мне нужно было видеть всё как можно ближе и детальнее. Брайан мне в этом ничуть не препятствовал. Он лишь молча смотрел на меня и тихо охал, краснея и постоянно приглаживая волосы, чтобы занять руки хоть чем-нибудь.
Его смущение было недолгим. Брай быстро и сильно завёлся от моих прикосновений и первых попыток (увы, неудачных) впихнуть его естество в плен металлического пояса. Я не был в достаточной степени расторопным. Я осторожничал, ведь делал подобное впервые, боясь ненароком навредить, прижать чувствительную кожу слишком сильно, причинив Мэю дискомфорт. Вскоре из-за моей неумелости и промедления осуществить задуманное оказалось просто невозможно. Ещё на начальном этапе, когда я старательно и сосредоточенно пропихивал его яйца и член в жёсткое маленькое кольцо, на котором должен был фиксироваться пояс, у Брайана встал. Видя мои бесплодные попытки, он виновато потупил взгляд, ведь именно в этот момент его эрекция была самой настоящей проблемой.
«Я правда ничего не могу с этим сделать. Прости».
Его голос звучал искренне покаянно, и мне стоило больших усилий, чтобы оставить снисходительную ухмылку и несколько едких комментариев при себе. В тот момент он был слишком уязвим для такого, и мои колкости не подарили бы ему того низменного наслаждения, которое он любил получать.
Даже то, что моё лицо находилось так близко к его паху, заставляло Брайана взволнованно трепетать. Когда моё дыхание касалось его разгорячённой плоти, он вздрагивал, а его небольшой член тянулся вверх и слегка вбок. Стояк у Мэя был такой крепкий и неумолимый, что с этим решительно нужно было что-то делать. И я сделал. Недолго думая, я сплюнул себе на ладонь, обхватил влажной рукой его эрекцию, размазывая слюну по стволу. Я выдоил Брайана досуха. Томительно медленно, то и дело проводя тёмно-розовой, налитой головкой по своим полуоткрытым губам, дразня его этим до трясущихся коленей. Я ласкал его так, чтобы Брай больше ни о чём другом, кроме моего рта и моих рук, не мог думать ближайшие полчаса точно. Я доводил Мэя до мучительного, полуисступлённого состояния, когда он, забывшись, упирался ногами мне в бёдра, елозя и проскальзывая по джинсам босыми ступнями, хватал меня за волосы и скрёб аккуратными, короткими ногтями по кожаной спинке заднего пассажирского сидения, умоляя взять у него в рот и отсосать. Что я в итоге и сделал под аккомпанемент его восторженно-довольных стонов, от которых меня вело настолько дико, что пол уплывал из-под ног.