Белые искры снега (СИ)
- Настя, хозяйка, - шептали мне, не переставая, с любовью и нежностью, а спокойная темнота овладела мной полностью, накрыв с головой.
Я закрыла глаза, чувствуя, как розовый ирис растворяется во мне, тая от прикосновений горячей кожи, как лед на загорелых пальцах нежившегося на южном золотистом пляже.
А браслет все светил своим глубоким ровным мягким лунным светом, и кто-то пел мне старые песни, убаюкивая и поглаживая по щекам.
И я ничего не запомнила.
Совсем ничего.
Дядя Тим сказал верно - он просто украл час моей жизни.
И подарил за это браслет.
- Настя! Настя, что с тобой? - услышала я голос дяди Тима. - Настя! Тебе плохо?
Я не без труда распахнула ресницы и увидела Тимофея, склонившегося надо мной. Кажется, в его стальных глазах было беспокойство.
- Что с тобой? - повторил он, помогая сесть. Мне было настолько не по себе, что прикосновения человека, которого я терпеть не могла и столько лет не видела, меня никак не задели. Никогда в жизни я не теряла сознание - а, кажется, именно это я только что и сделала.
- Не знаю, - растеряно произнесла я, чувствуя, как болит голова, и как пылает в солнечном сплетении легкая саднящая боль.
- Ты чем-то больна? - осведомился не слишком тактичный родственник.
- Нет, кажется. Нет! - я почти возмутилась. - Со мной все в порядке. По крайней мере, было раньше.
- Выпей воды, - протянул мне бокал дядя Тим. - Может быть, врача? Ты бледная.
- Нет, не надо, мне уже лучше, - ответила я, и правда, чувствуя, как голова необъяснимым образом становится ясной. Да и солнечное сплетение успокаивалось. - Не знаю, почему так вышло. Я никогда раньше не падала в обмороки.
Я почти с жадностью стала пить, обеими руками вцепившись в бокал и делая большие глотки.
- Возможно, тут просто очень душно, - ответил дядя Тим, наблюдая за мной, скрестив руки на груди. - Ты, действительно, в порядке? Мне не трудно будет отвезти тебя в клинику.
Ехать с ним в клинику мне совершенно не хотелось, и я замотала головой, давая понять, что никуда я не пойду. К тому же я очень хорошо помнила, что меня ждут девчонки в кафе, и мне следует поторопиться.
- Мой водитель довезет тебя до того места, откуда я тебя забрал, - словно прочел мысли Тимофей. - Я держу свое слово.
- Тогда, я пойду? - мой взгляд почему-то уцепился за картину с изображением зимнего городского пейзажа позапрошлого столетия. Пальцы вмиг похолодели.
- Посиди немного, ты только что пришла в себя, и уже куда-то мчишься.
- Я хочу выйти на улицу, мне, и правда, тут душно, - воспользовалась я дядиным предположением, и уже через пару минут шагала в сопровождении дяди по залу, к выходу. Проходя мимо музыкантов, исполняющих что-то из Баха, я уловила на себе чей-то взгляд, резко обернулось и поймала улыбку все того же симпатичного блондина-виолончелиста с чуть вьющимися волосами цвета топлёного молока. Я вновь не ответила ему взаимностью и отвернулась, чтобы увидеть, как где-то около барной стойки проходит легкой походкой официантка Арина. Она заметила меня издалека и тоже улыбнулась - как старому знакомому, частенько, как и дядя Тим, наведывавшемуся в этот ресторан. А я, чувствуя себя невероятно странно, позволила дяде помочь надеть мне верхнюю одежду и, забыв о том, что на голову стоит натянуть шапку, первой вышла на улицу, почти с удовольствием вдохнув морозный воздух, в котором летали серебрившиеся в свете фонарей и вывесок снежинки.
Людей на лице было все также много - как и снежинок.
О том, что на моем левом запястье до сих пор был подаренный дядей браслет, я поняла уже тогда, когда села в машину, и водитель со странным именем Меркурий, ловко управляя "Мерседесом", выехал на дорогу - дядя Тим остался в ресторане, сославшись на важную встречу.
- Познакомишь меня со своими подругами, Настя? - спросил вдруг Меркурий.
- Что? - не поняла я, а потом вдруг сказала, как будто бы это было совершенно естественно. - Конечно. Они просто обязаны познакомиться с моим братом, Мерк.