Господин Изобретатель. Книги 1-6 (СИ)
— Нет, только принцессу Соломоновой крови, остальное — награда за службу его величеству негусу, я же в армии эфиопского императора дослужился до чина генерал-полковника и князем стал за заслуги, а ты думал, что титул у меня после женитьбы на Маше? Как бы не так — я потом еле ноги унес вместе с ней от "милостей" негуса с его присными. Вот теперь и хочу устроить операцию "Золотой эшелон" — положить это золото во французский банк, чтобы иметь возможность закупать что-то для производства в Европе, не меняя рубли по грабительскому курсу. [354] Кстати, и на Машино обучение и жизнь вашу в Цюрихе лучше отсюда будет брать.
Тут нашу беседу прервала компания из двух мичманов и гардемарина (уже и сюда добрались). Юнцы были уже сильно навеселе и один из мичманцов, увидев Машу заорал:
— Гляди, какая кошечка, клянусь, она будет моею.
— Немедленно извинитесь, мичман, — встал со стула и повернулся к юнцам Агеев.
Увидев белый георгиевский крестик на характерной ленте, мичман осекся, а тут еще и я добавил:
— Это моя жена и вашей выходкой, мичман, вы нанесли мне оскорбление.
— Простите, ваше превосходительство, я не знал, простите, сударыня.
— Сударыни в лавке, а к моей супруге извольте обращаться "Ваше императорское высочество".
После того как мичман назвал Машин титул и расшаркался, я сказал, чтобы ноги их в ближайших кафе не было, не то я попрошу адмирала Авелана лично устроить им крупные неприятности по службе.
Потом мы продолжили разговор, но настроение как-то испортилось, поэтому договорились быстро и по-деловому. Решили положить деньги в швейцарский банк, тем более, у меня там открыт счет. Сергей сказал, что таможенный контроль на границе Франции и Швейцарии весьма формальный, и, если я напишу сам себе бумагу о том, что груз дипломатический и буду в дипломатическом мундире, да еще и с орденом Почетного Легиона — у французских жандармов вообще вопросов не будет, а швейцарцы больше полагаются в таможенно-пограничном контроле на французов. Если французы пропустили, значит все в порядке. На крайний случай, если что сорвется, выходим и едем в Париж. С собой, конечно, для охраны и переноски ящиков придется взять четырех казаков, ну это ничего, в Цюрихе все равно гостиницу снимать придется, не стеснять же Агеевых в их маленькой квартирке. А так станичники погуляют, все равно в Швейцарии не были, лучше, чем на броненосце торчать в душном кубрике.
— А зачем станичников привлекать, Александр? Пусть только здесь сопроводят до вокзала и свободны. Множество людей только привлекает излишнее внимание. Поедем в отдельном купе, 1 классом, мы вооружены, я бы и Машу не брал, но, боюсь, она этого не поймет. По прибытии в Швейцарию доставку в банк с вокзала беру на себя, там всегда полно носильщиков с тележками, так что три-четыре небольших, хотя и увесистых, ящика, проблем не вызовут.
Глава 3. "Золотой эшелон" в страну стрелков, коров и сыра
Утром мы уже ехали по железной дороге. Ящики распихали под полки, так, чтобы они не бросались в глаза. Паспорта у нас были русские с дублированным текстом по-французски [355] (Маше паспорт выписал русский посол в Афинах, на имя великой княгини Марии Ивановны Степановой-Абиссинской). У Агеева был немецкий паспорт, выписанный на его имя при освобождении. Мы с Машей с интересом смотрели в чисто вымытое оконное стекло, за которым мимо проносились ухоженные поля и виноградники, перемежающиеся одинаковыми с виду селами и небольшими городками. К сожалению, во французских поездах не кормили, но Агеев прихватил дорожную корзинку с провизией, и парой бутылок неплохого местного вина, так что в дороге мы не голодали и не бедствовали. Сергей выбрал поезд с минимумом остановок, хотя для этого нам пришлось встать пораньше — это был практически ночной экспресс, прибывающий в Цюрих к обеду.
По сравнению с русскими вагонами, здесь каждое купе 1 и 2 классов имело отдельную дверь, а 3 класса в поезде вообще не было. Диваны не раскладывались, разве что в первом классе они были шире и можно было повернуться боком и дремать полулежа, что Маша и сделала, когда ей стало скучно смотреть на пробегающие довольно однообразные пейзажи. На остановках мы не выходили и держали дверь закрытой, правда, потом пришлось по очереди сходить в туалет на длинной остановке (в вагоне туалета просто не было). Мне стало понятно, почему в поезде нет вагона-ресторана — а кто туда на ходу пройдет, если добраться можно было бы только через перрон на остановках, а на каждой из них было довольно приличное кафе, где и подкреплялись пассажиры. Впрочем, вагонов-ресторанов не было и в русских поездах, вроде бы они появились только на Транссибе, где в экспрессе была и церковь-часовня и гимнастический зал. Возможно, это была "калька" со знаменитого "Восточного экспресса", только там церкви в составе не было.
Так или иначе, а до границы мы добрались без приключений. Перед границей Сергей поправил мой внешний вид и сказал, что говорить будет он, как лицо сопровождающее, а "его превосходительство" и "ее императорское высочество" до разговоров с простым жандармом могут и не снисходить. Так и случилось; в дверь постучали, Сергей открыл и только произнес наши титулы, как усатый жандарм взял под козырек и пожелал нам счастливого пути. На швейцарской границе в купе вообще никто не стучал и не заходил — может быть, усатый жандарм передал "по цепи", что едут важные господа и будет лучше, "от греха подальше", их лишний раз не беспокоить.
Так границу и проехали, я ожидал, что будут тоннели через горы, и мы увидим горные пики, но Сергей меня разочаровал, сказав, что, построенный десять лет назад Сен-Готардский тоннель соединяет Швейцарию с Италией, идет от Цюриха на юг по направлению в Милан. Вот там и есть горные пики, так как тоннель пробивает главный альпийский хребет, но мы тоже увидим заснеженные горы вдали, зато скоро будет Женева и большое Женевское озеро. Действительно, Швейцария оказалась гораздо живописнее Франции и Маша только ахала, смотря в окно на виднеющиеся вдали горные цепи, таких высоких гор в Абиссинии нет. Проехали Базель, а там и Цюрих близко.
Приехав на вокзал, Сергей побежал договариваться с возчиками-грузчиками и скоро явился в сопровождении целой бригады бородатых мужиков в широкополых шляпах и жилетах, перепоясанных широкими ремнями с надраенными медными пряжками. Грузчики были довольно бандитского вида, о чем я и сказал Сергею по-русски, но он засмеялся и сказал, что это самые добропорядочные швейцарцы, раньше за воровство в Швейцарии руку отрубали и пять сотен лет такого обычая напрочь вытравили желание позариться на чужое. До банка мы добрались также без приключений, и целых два часа три клерка взвешивали и считали золото, а Сергей с Машей тем временем сидели в ближайшем кафе и лакомились кофе с пирожными, собственно, лакомилась Маша, а Сергей контролировал внешнюю обстановку: у него, кстати, была подмышечная кобура, сделанная по моему образцу и второй револьвер сзади за поясом брюк, но, благодаря расстегнутому сюртуку, это было незаметно. Стрелять, ему конечно бы пришлось по-очереди с одной руки, зато патронов целая дюжина. Наконец, все благополучно закончилось, золото перекочевало в подвалы банка, я получил на руки необходимые бумаги и с легким саквояжем, в котором остались бумажные франки и немного лир, присоединился к Сергею с Машей.
— Теперь осталось еще две задачи, — сказал я Сергею, — первая: где хорошая гостиница недалеко от вашего дома и второе — где самый лучший ювелирный магазин?
Вопрос решился просто, Цюрих конца XIX века — это тихий провинциальный городок по сравнению с Москвой века XXI. Купили серебряную ложечку для Маши маленькой, сережки с изумрудами для Лизы и такие же — для Маши большой. Хотя у нее ушки не проколоты, но разве может одна женщина позволить, чтобы у другой была красивая цацка, а у нее — нет, тем более, что все обошлось в три с небольшим тысячи франков, да еще и удалось туда же пристроить шестьсот лир, что обнаружились вчера в коробке для раздачи вкладчикам асмэрского банка и еще тысяча вернулась мне из денег вороватого интенданта (я ему их потратить на мясо давал, а мясо-то ведь бесплатное оказалось), золото интенданта разделили поровну, внеся перед этим тысячу золотых в казну для сдачи в Петербурге.