"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Второй людской поток, не менее бурный, тек от торговых палаток наверх по Ведьминской к особняку Аглаи Всевидящей.
Новенький молочно-белый «Мерседес», захваченный течением, застрял посреди дороги и теперь надсадно сигналил, как корабль, терпящий бедствие.
Тина остановилась перед высоченными воротами и осторожно постучала. В воротах отрылось окошечко, и в квадратике появился чей-то глаз и нос картошкой:
– Чего тебе?
– Мне бы к госпоже Аглае.
– Записываем за месяц вперед, – буркнул охранник. – Запись – пять баксов. Наличными. Рубли не принимаем.
– Погодите, – запротестовала Алевтина. – Я не на прием. Я ассистенткой работать хочу.
– Ассистентки не треба, – объявил охранник, окошечко захлопнулось.
У Алевтины задрожали губы. Но она справилась с собой и постучала громче, настойчивее:
– Хочу поговорить лично.
– Вали отседова, козявка, – рявкнули из-за ворот, – пока тебя госпожа в курицу не обратила.
Алевтина кинулась бежать и очнулась только у дверей магистра черной магии Гавриила Черного. У Гавриила охранника не было, и Тина зашла в приемную. Выкрашенные в черный цвет стены, черный сверкающий пол, потолок тоже черный. За полированным столом сидела секретарша, ослепительная платиновая блондинка в белом брючном костюме.
– Девочка, какие ассистентки, – устало махнула рукой блондинка, едва Тина заговорила. – Тут каждый день минимум три длинноногие приходят, трясут грудями и просятся на работу. Раздеваются по первому требованию и даже без всякого требования и в приемной, и в кабинете.
– Но у меня колдовской дар, – теряя уверенность с каждой минутой, упавшим голосом поведала Тина.
– Милая моя, в Темногорске у каждого второго колдовской дар. Главное – вовсе не дар, а Синклит. Понимаешь, Синклит?
– Не понимаю, – призналась Тина. – Разве мы в Древней Греции?
– О чем нам еще говорить? – Секретарша поджала губы и отвернулась, давая понять, что разговор закончен.
Целый день Тина бродила по ухабистым и грязным улицам Темногорска, тычась в высокие ворота и железные двери. Порой охранники бросали на нее любопытные взгляды, порой ее пускали в приемную, но здесь все объяснения и заканчивались.
Наконец, выйдя из очередного особняка, Тина рухнула на скамейку под огромным кленом и разрыдалась. Но слезы почти сразу высохли, даже плакать не осталось сил. Она достала косметическую салфетку и долго терла разгоряченное лицо.
Какой-то сильно подвыпивший небритый парень в грязной куртке и мятых брюках плюхнулся рядом.
– Ну как, детка, плохо в Темногорске жить? – Он подмигнул Тине, будто сказал нечто чрезвычайно смешное.
– Плохо, – согласилась Тина. – Как и всюду.
Она хотела встать и уйти, но усталость тянула пудовыми гирями к земле.
– Вот и я говорю: хреново. Простым смертным – всегда хреново. А колдунам – еще хреновее.
– Вы – колдун? – недоверчиво спросила Тина. – С первого взгляда не заметно. Ну разве что со второго.
– Я – Слаевич. Слышала небось обо мне?
– Нет, – честно призналась Тина. – Я только про Станкевича слышала, и еще про Сенкевичей. Но они все не колдуны.
Слаевич окинул ее презрительным взглядом:
– Ну, ты даешь. Слаевича и не знаешь? Да меня по всей России… Да что там – России, по всему миру знают. У меня такая сила! Если бы я свою силу водкой не гасил, мир бы взорвался. От Земли бы только мокрое место осталось. Сечешь?
– Секу, – поддакнула Тина и поднялась, пересиливая усталость. – Я очень рада, что вы алкоголик, господин Слаевич.
– Э, ты куда? У меня хата свободная. Пошли ко мне.
Тина отрицательно мотнула головой:
– Я посещаю только люксы в пятизвездочном отеле.
– Ну и дура. У меня вскоре звездный час намечается. Я бы такое мог для тебя сотворить! Раз не хочешь, так катись. Жалеть не буду. – Пьяненький колдун демонстративно повернулся к Тине спиной.
– Я тоже.
Она вновь пошла по Ведьминской. Кажется, в третий или четвертый раз за сегодняшний день. Остановилась зачем-то возле хором Аглаи Всевидящей. Прорицательница как раз вышла из ворот. Намеренно остановилась, демонстрируя импортную косметику, дорогие серьги и новый наряд: длинное кожаное пальто и сапоги на высоченных каблуках. Толпа тут же окружила Аглаю, какой-то журналист стал щелкать фотоаппаратом. Тина тоже остановилась посмотреть на Всевидящую. Позавидовала.
 
Так она стояла несколько минут, будто окаменев, как вдруг почувствовала, что кто-то хватает ее за локоть. Инстинктивно Тина притянула сумочку с деньгами и документами к себе. Обернулась. Рядом стояла какая-то тетка в платке и застиранном фланелевом халате, который она носила вместо платья.
– Угол не нужен? – спросила тетка. – Я дешево сдаю. Одна-единственная койка осталась. Последняя.
– Да, да, мне ночевка нужна! – радостно закивала Тина.
Вноьв мелькнула надежда: вдруг завтра удастся пробиться к Аглае Всевидящей?
Тетка не обманула. Койка нашлась в десятиметровой комнатушке. В этой крохотульке помещалось сразу две кровати. На одной из них лежала немолодая женщина в одном белье. Черное платье и платок, аккуратно сложенные, висели на никелированной спинке с шишечками.
– Кого ищешь? – спросила женщина, привстав.
Тина замялась, не зная, что и сказать. Кого она ищет? «Человека, – напрашивался ответ, – просто человека». Но она промолчала.
– Я сына ищу. В Чечне пропал. Может, жив. Валентина Васильевна меня зовут, можешь просто Валя. А тебя?
Тина назвалась.
– Я номерок к Роману Вернону взяла. Слышала про такого?
Девушка отрицательно покачала головой, со стыдом признаваясь, что, обладая колдовским даром, не знает светил этого мира.
– Его хвалят. Скажу по секрету: у меня два номерка. Один – про запас. По два номерка в одни руки дают. Вот я и подумала: приедет издалека человек, в дороге умается, а ему необходимо к Роману Вернону попасть. Номерков, как всегда, нет, очередь на три дня вперед расписана. А тут я. Как чудо. Может, мне и зачтется это доброе дело.
– Мне нужен номерок. Просто необходим, – сказала Тина неожиданно для себя и молитвенно сложила руки.
– Я так и знала. – Женщина достала из сумочки кружок серебряной фольги с выдавленным номером и протянула Тине.
– Сколько я вам должна?
– Да ничего. Я же сказала – доброе дело.
Тина отыскала в сумочке газетную заметку о темногорских колдунах. Да, Роман Вернон в тексте упоминался. Правда, вскользь. Было сказано, что он повелитель водной стихии, а «господин Вернон» – псевдоним, все колдуны псевдонимами пользуются. На самом деле зовут его Роман Васильевич Воробьев, родился он в селе Пустосвятово и занимается исцелениями и снятием порчи, а также может находить пропавших. И все.
Женщины почти всю ночь проговорили, каждая рассказывала о себе. Вернее, говорила Валентина Васильевна. К утру стало Алевтине казаться, что роднее этой женщины у нее на свете нет человека. Она знала множество подробностей про семью Валентины Васильевны, про мужа, про сына, что пропал на войне, про невесту сына, которая жениха не дождалась и выскочила замуж за хозяина ларька, про друзей сына, про увлечения сына, про… Они заснули на рассвете и, если б хозяйка не грохнула в дверь кулаком, проспали бы до полудня.
Подходя к двухэтажному дому господина Вернона, Тина страшно нервничала. Боялась, что и здесь какой-нибудь ражий тип столкнет ее с крыльца и не пустит дальше порога. Дом колдуна стоял в глубине участка, отгороженный от улицы сплошной кирпичной кладкой забора, деревянными воротами, а также густой сетью яблоневых веток. На крыльце распоряжалась бойкая тетка, вела списки, сверяла жетоны и деловито тасовала очередь по своему усмотрению. Охраны не было.
– Зачем господину Вернону охрана?! – почти с религиозным восторгом воскликнула распорядительница. – Его колдовская сила охраняет.
– Сильнее Вернона никого в Темногорске нет! – поддакнула Валентина Васильевна.
«Они все здесь сумасшедшие, – решила Тина, – и я тоже чокнутая. Но я иногда смеюсь над собственной глупостью. А они такие серьезные, что поневоле начинаешь чувствовать себя виноватой».