"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Да, конечно! Обет дала! Не мечтай: замуж тебе не позовут, обрюхатят и бросят. — Он шагнул к столу, положил еще один лист и припечатал его ладонью. — Садись и пиши!
Я не шелохнулась. Понятно, почему декан не хочет видеть меня на своем факультете — кое-какой части тела не хватает. Непонятно, что мне с этим делать: при всем моем желании ничего лишнего у меня больше не вырастет.
Да в конце концов, магию творят головой и руками, а не тем местом, которое отличает мальчиков от девочек! И раз та темноволосая в потрепанных штанах и другие девушки, которых я видела на полигоне, удержались на факультете, несмотря на такое отношение, значит, и я удержусь!
— О чем задумалась? — едко поинтересовался декан.
Сил на обтекаемое вранье не осталось, и я ответила прямо:
— Пытаюсь понять, что первично.
— Объяснись.
— Вы назвали меня шлюхой, ничего не зная обо мне. Это суровое мужское братство формирует определенное отношение к девушкам? Или в боевые маги изначально идут подтверждать свою мужественность, убивая, и подобный склад характера подразумевает и определенное отношение к девушкам?
Он переменился в лице, а я в который раз подумала, что язык мой — враг мой. Бессчетное количество раз мне приходилось «отвечать за слова» — и опять на те же грабли! Вот уж точно горбатого могила исправит!
И эту могилу мне, кажется, обеспечат прямо сейчас.
Повисло тяжелое молчание. Декан скомкал в ладони лист, который только что положил на стол. Ком бумаги полыхнул, и на миг мне показалось, что сейчас огненный мячик полетит мне в лицо. После чего меня просто размажут о стену, чтобы потом показывать получившееся пятно новым студентам: вот что бывает с теми, кто перечит декану боевого факультета.
— Вон! — рявкнул Рейт.
Ждать, пока он попросит второй раз, я не стала. Вывалившись в коридор, прислонилась к стене. Тело била крупная дрожь. Я все испортила. Собственноручно загубила свой единственный шанс на нормальное будущее.
Если перевести мой последний вопрос с вежливого на понятный, то получалось «Вы девушек за людей не считаете, потому что не чувствуете себя достаточно мужчиной или просто нахватались плохого в дурной компании?».
Кто угодно взбеленится.
Вернуться, умолять о прощении, написать это проклятое прошение о переводе? В конце концов, и на бытовом учатся. Выйду, смогу устроиться помощницей экономки, а там, может, и понравится. Образумлюсь, как советовали мне подруги. Дело женщины — вести хозяйство и рожать детей, а не гонять чудовищ по лесам.
Да в конце концов, я же честно старалась быть вежливой! Разве я виновата, что родилась девчонкой?
Кое-как, по стеночке, я доползла до лестницы, спустилась по ней на ватных ногах.
— Эй, ты чего? — Оказывается, тот парень, что отпускал комплименты моей заднице, все еще торчал у расписания. — Чего зеленая такая? Орал?
Я сглотнула. Кивнула. Перед глазами все плыло, и шумело в ушах. Вот так, наверное, и валятся в обморок.
— А, тогда ничего. — Парень хлопнул меня по плечу так, что я присела. Но, как ни странно, в голове сразу прояснилось, и полегчало. — Вот если такой вежливый, что аж приторно, тогда дело плохо. А так — проорется и забудет.
Вряд ли забудет, но, может, в самом деле обойдется?
— Спасибо, — выдавила я.
Он ухмыльнулся.
— Сочтемся при случае. И запомни: Рейту нравится, когда у студента есть яйца.
Я закашлялась.
— Вот чего нет, того нет.
— Я имел в виду в переносном смысле, — заржал парень. — За тебя корона платит?
Я кивнула.
— Заметно. Я такой же пришел. — Он одернул полы отлично сидящего мундира. — Одежка с тех пор лучше стала, а манерам так и не научился. Я Алек.
— Лианор.
— Проводить тебя, чтобы не заблудилась? — Его рука устремилась к моей талии, и я отступила.
— Как-нибудь в другой раз, спасибо.
Он пожал плечами, дескать, не больно-то и хотелось. Я выскользнула за дверь. На свежем воздухе дурнотная слабость прошла окончательно. Ничего. Пока еще ничего не решено. Принесут приказ об отчислении — вот тогда и буду страдать. А сейчас… Обратно к кастеляну, наверное. Он сказал «вернешься, как побеседуешь с деканом». Беседа определенно состоялась, а о записке или чем-то подобном кастелян не упоминал.
Я миновала полигон, углубилась в парк. Желание смотреть по сторонам пропало, внутри обида мешалась со злостью и страхом, все силы уходили на то, чтобы сохранять хотя бы внешнее спокойствие, вместо того чтобы с воплями отпинать ближайшее дерево, а потом сесть в траву и разреветься.
Что-то подвернулось под ноги, я клюнула носом, взмахнула руками, пытаясь устоять, но одновременно неведомая сила резко дернула меня в сторону, увлекая в кусты. От двух разнонаправленных рывков я все-таки потеряла равновесие, и, прежде чем успела восстановить его, меня дернуло снова. Пролетев сквозь кусты, я грохнулась оземь, неловко выставив руку. В плече что-то хрустнуло, я вскрикнула от боли.
— Купол тишины, хоть заорись, — раздался сверху голос угловатого парня, а в следующий миг мне в живот прилетел пинок, выбив дыхание. — Зарвавшуюся чернь надо учить.
Он отступил на шаг, разглядывая меня снизу вверх.
Не дожидаясь, пока смогу вздохнуть как следует — или когда прилетит еще один пинок, — я сгребла с земли горсть травы и прошлогодних листьев, швырнула в лицо Бенедикту. Он отшатнулся, прикрывая глаза. Этого мига мне должно было хватить, чтобы подняться, но правая рука, когда я попыталась опереться, отказалась держать, а плечо прострелило болью, и я снова свалилась, как перевернутый на спину жук.
Проморгавшись, угловатый примерился к очередному пинку. Отскочил, когда я лягнулась, целясь в пах. Мимо!
Магия зудела на кончиках пальцев, но за магические поединки исключали всех, не разбирая, кто виноват и кто прав. С другой стороны, барончик явно больше меня поднаторел в боевых заклинаниях, так что оно и к лучшему.
Он попытался снова зайти сбоку, я снова лягнулась. В этот раз попала — угловатый взвыл, схватившись за колено, и я мстительно пнула его по второму. Он свалился, я подлетела, в этот раз вовремя вспомнив про больную руку. Оседлав барончика, от души заехала ему по морде — правая рука подниматься отказывалась, но мне и одной левой хватит, чтобы подправить ему физиономию.
Меня схватили за воротник и вздернули над землей, будто котенка.
Опять? До чего же неудобно быть мелкой и легкой!
— Что здесь происходит? — холодно поинтересовался декан.
«Если он вежлив до приторности, дело плохо», — вспомнилось мне предупреждение Алека.
Да что ж мне так везет сегодня, а?
— Господин граф, эта ненормальная на меня напала! — завопил угловатый.
8
В который раз за сегодняшний день я онемела от возмущения. Декан тоже молчал, по-прежнему держа меня за воротник, да так, что мне пришлось привстать на цыпочки, чтобы не задохнуться.
Тела коснулась магия, я попыталась сбить заклинание, но добилась лишь, что меня тряхнули так, что зубы клацнули.
— Она на меня напала, — повторил угловатый, видимо, воодушевленный реакцией декана. — Я просто шел навстречу и…
Декан выпустил меня, шагнул к нему.
— Встаньте.
Барон поднялся, медленно, всем видом демонстрируя, как ему плохо. Притворяется, гад, если бы я ему в самом деле колено выбила, не встал бы.
— Имя, факультет, курс? — пролаял Рейт.
— Барон…
— По уставу.
— Бенедикт, международный факультет, первый курс.
— Что ж, я расскажу декану Лоренсу, что его студенту расквасила нос девчонка со сломанной ключицей.
«Да он первый начал!» — едва не воскликнула я, но, памятуя о недавнем разговоре, прикусила язык.
— К слову, это вы обеспечили ей перелом?
— Да я ее пальцем не тронул! Я просто…
Я нервно хмыкнула. Что правда, то правда: пнул, а пальцем не тронул.
— Лианор?
— Я неловко упала, господин декан.
Лучше говорить правду и только правду. Я упала, а что свалиться мне помогли — не доказать. Мое слово против слова барона: кому скорее поверят? И в чью пользу будет решение, если начнется разбирательство?