"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Я слезла с поверженного вора — тот, кряхтя будто старик, перевернулся на спину и вставать не торопился. Я бы тоже не торопилась на его месте: колени разодрало до мяса и ладони, да и носом, кажется, приложился — кровь текла по усишкам. На миг мне стало его жаль: не от хорошей жизни сумки дергал, совсем не от хорошей. Кто знает, не окажись я в приюте, тоже бы сейчас, наверное, на улице промышляла, если бы дожила до своих лет.
— Дать бы тебе, да мараться неохота, — пробурчала я и уже собралась уходить, как меня снова схватили — в этот раз за шиворот, тряхнув, как котенка.
— А ты куда собралась? Еще не оглядываясь, я знала, что это не тот красавчик. И голос другой: сиплый, дребезжащий. И воняет луком и пивом — а от того пахло какими-то горькими травами. Стражник? Так и есть. Но чего он ко мне-то прицепился?
— То есть как это «куда»?
Лапища стражника потянулась к моей сумке, и я прижала свои пожитки к груди обеими руками. Дернулась, но ворот по-прежнему держали и ничего не вышло.
— Отдай по-хорошему, — предложил стражник.
— Еще чего!
— Сдается мне, не твоя это вещь. Одежонка на тебе дешевенькая, башмаки сбитые.
Не сбитые, а как следует разношенные! Зато не трут! И вообще: мои башмаки, какие хочу, такие и ношу!
— Не по деньгам она тебе. Сдается мне, ворованное вы не поделили.
— Не вам мои деньги считать! — вскинулась я. — Сумку эту я честно купила в лавке Таннера…
Треть «подъемных» за нее отдала. Но одежда моя, хоть и видала виды, в починке пока не нуждалась, тем более что в университете придется носить форменный мундир, а вот сумка едва дышала. И то сказать — в той сумке меня саму подкинули к дверям приюта, за восемнадцать лет что угодно износится, не то что холстина. Выбросить ее, правда, у меня рука не поднялась, так и лежала сейчас на дне новой — из хорошей кожи, с тиснением. Множество карманов, пряжки, позволяющие расширить или убрать ненужный объем, широкий ремень, который можно было перекинуть через плечо или, перестегнув по-другому, превратить в две лямки. Отличная вещь для будущего боевого мага — и прослужить должна долго.
Вот только на холщовую мою старую воришка бы не позарился, даже если бы она была туго набита. А эту, вот, приглядел… себе на голову.
— Да в лавке Таннера тебе даже пряжка на башмаки не по карману! — фыркнул стражник. — Пойдем-ка, разбираться будем. И ты, малец, вставай, тоже пойдешь.
— Это моя сумка, а она у меня украла! — вдруг возмутился воришка.
— Да ты… — Я на миг вообще забыла все слова, ошеломленная такой наглостью.
Зачем ему это надо? В следующую секунду я поняла: тянет время, вдруг стражник отвлечется, и можно будет сбежать. Я бы тоже не отказалась. Стражники — они разные бывают: от кого-то я ничего, кроме добра, не видела, а о ком-то девочки, успевшие пожить на улице, такое рассказывали…
— Твоя, говоришь? — раздался за спиной знакомый баритон.
Мы со стражником обернулись одновременно, и тот выпустил мой воротник. Я быстро огляделась: рвануть бы сейчас что есть ног! Пузатый одышливый стражник не догонит, а красавчик наверняка сочтет ниже своего достоинства бегать за всякими тут… Но прежде, чем я успела дернуться, сильная рука выхватила мою сумку. Вот тебе и «не вырвут второй раз!». Я мысленно обругала себя последними словами: нашла время рот разевать! Теперь не улизнуть: бросать сумку никак нельзя.
— Отдайте! — возмутилась я.
Стражник протянул руку. Да что всем покоя не дает мое имущество!
— У вас наверняка много дел, господин. Не утруждайтесь, мы разберемся, — неожиданно мирно сказал он.
Ну да, по этому-то красавчику сразу видно: птица высокого полета. Шелка, золотое шитье, а за амулет на толстой цепи, свисавший в раскрытом вороте, пару домов, наверное, купить можно. С таким ссориться не с руки.
Интересно, из благородных или из богатеньких? Богатенького стражник, может, еще и отправит восвояси, хотя аккуратно и вежливо, мало ли какие у того знакомства. Благородного при деньгах — поостережется, чтобы проблем не было. Благородный, если захочет, и без места, и без штанов оставит, даром что молодой. Впрочем, что молодой — еще хуже, старик, может, поленится возиться, а молодые как раз по любому поводу закуситься готовы, доказывая, какие они молодцы. Хотя этот не юнец уже, лет двадцать пять, должен бы уже в голове что-то, кроме гонора, иметь…
 
— Как каждый добропорядочный горожанин я должен оказывать всякое содействие закону, — усмехнулся тип с амулетом. — А закон в лице его представителей, в свою очередь, должен следить за тем, чтобы не покарать невиновного. Вот и все остальные добропорядочные горожане подтвердят, что прилюдное разбирательство — главный залог честного разбирательства.
Вокруг загудели. Оказывается, собралась уже приличная толпа. Воришка повертел головой туда-сюда, но «добропорядочные граждане» уже сжали вокруг нас кольцо.
— Верно парень говорит, разобраться надо, — послышался мужской голос. — Не похожа девчонка на воровку.
— Много ты понимаешь! — ответил ему резкий женский. — Зенки свои бесстыжие на ее задницу вылупил, судья нашелся!
Я залилась краской. Кто-то хихикнул.
— А девка наверняка гулящая, в штанах-то. Поди, у мужика какого сумку стащила. — Да чтоб твоей дочке такой гулящей быть, как я! — огрызнулась я, выискивая взглядом в толпе наглую бабенку.
Может, она и хотела что-то ответить, но снова заговорил парень с амулетом:
— Граф Сандью, — при этом имени стражник икнул и подобрал живот, — часто жалуется, что многие стражники обделены умом и честью. Уверен, вы не из таких и сейчас разберетесь по справедливости.
Значит, из благородных. Стражник, кажется, тоже это понял, скуксился так, словно лягушку живьем сожрал. Красавчик тем временем ловко расстегнул пряжку на сумке, сунувшись внутрь. Прежде чем я успела возмутиться, спросил, в упор уставившись на воришку:
— Твоя, говоришь? И что там внутри?
— Ну… вещички всякие. Одежда…
— Бельишко? — подсказал ему красавчик.
— Ну да.
— Бельишко, говоришь? — усмехнулся он, вытаскивая на свет божий сорочку.
У меня загорелись щеки. Честное слово, лучше бы он панталонами моими прилюдно тряс, чем этим! И без того полупрозрачный батист покрывала ажурная вышивка, так что сорочка эта выглядела не тем, что носят под платьем, а тем, что надевают, чтобы тут же снять. Не в одиночестве.
Прибью Лидию, как увижу! Руки у нее золотые и душа добрая, а вот с мозгами не очень.
«Я специально для тебя вышивала, — сказала она, вручая мне эту сорочку пару дней назад. — В университете наверняка будет много парней знатных и богатых. Наденешь на свидание под форму, чтобы, когда он тебя расстегнет…»
«Какое „расстегнет“, я не за тем туда собираюсь!» — возмутилась я тогда, но подруга лишь загадочно улыбнулась. Я не стала спрашивать, где она успела этого нахвататься, — в отличие от меня, Лидия жила на улице лет до восьми.
От этой речи да и от подарка я схватилась за голову. Парней-то в университете, тем более на боевом факультете, может, и полно, и большинство из них богатые и знатные. Одна незадача: я бедна, как храмовая мышь, и о родителях своих ничего не знаю. А значит, богатым и знатным могу понадобиться только в одном качестве — брать то, что от девушек из хороших семей до свадьбы не получат.
Вот только меня такая роль совершенно не устраивает. Потому ни о каких свиданиях я и думать не собиралась, и уж, конечно, никаких «расстегнет». Но не принять подарок, на который подруга потратила столько времени и сил, я не могла. И вот — надо же, из всего барахла красавчик выцепил именно это кружевное безобразие.
— Симпатичное бельишко, — продолжал он. — Наверное, тебе пойдет.
Воришка выругался. В толпе заржали.
— Отдай! — Я вцепилась в свою вещь, но тип с амулетом держал крепко.
Жалобно затрещала ткань. Ну и туда ей и дорога, все равно я ни за что ее не надену. В следующий миг парень разжал пальцы, и я едва не свалилась. Неловко взмахнула сорочкой, огрев по лицу стражника. В толпе заржали еще пуще.