В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ)

– Марию убили… – Произнес он, обнимая за плечи женщину. – Как я понял, она закрыла телом сеньора де Леви.
– Боже мой, – заплакала Розалия, прижимаясь к груди Жильбера. – Она ведь так любила его…
– Я тоже тебя люблю… – рыцарь поцеловал ее плачущие глаза.
Розалия грустно улыбнулась в ответ:
– Будем молить Господа о прощении всех грехов, которые Мария совершила. Ведь, мой милый, ЭТО ИМЕННО ОНА ПОЗНАКОМИЛА НАС…
– Я помню…– рыцарь снова поцеловал ее, на этот раз – в губы.
Только сейчас Жильбер почувствовал, как страх перед возможной смертью, к которой он был сегодня так близко, охватывает мелкой и неприятной дрожью все его тело. Розалия прижалась к нему и прошептала:
– Пойдем, милый, я успокою тебя…
Рыцари вывели пленных из цитадели, и повели по улочкам нижнего города. Жители, большей своей частью – верные католики, забрасывали их камнями и, это случилось возле базарной площади, накинулись на несчастных с палками, намереваясь завершить дело самосудом. Рыцари были вынуждены отогнать особо ретивых копьями. Толпа горожан последовала за ними до самых стен нижнего города, где их уже поджидали стражники, которые заканчивали подготовку виселиц и монахи с большими распятиями, надеявшиеся обратить в католическую веру кого-нибудь из осужденных на смерть, обещая им спасение души и жизнь в обмен на отречение от катарской ереси.
Воины подвели пленников к стенам и набросили им на шеи веревки. Многие из катаров, захваченных сегодня, озирались по сторонам, бросая в толпу ругательства и взгляды, полные ненависти и угроз. Но, среди них была небольшая горсточка людей, которых предчувствие неминуемой смерти ошеломило, подавило и так сильно потрясло, что они стояли, словно находились в тумане сознания. Их губы что-то шептали, а взгляды, полные испуга и неуверенности, метались от одного жителя к другому, наталкиваясь повсюду на волну ненависти и возбуждения, вызванного предстоящей казнью. Они с мольбой посмотрели на монахов, которые решили, что они готовы к тому, чтобы отречься от своей еретической веры и обратить души к католичеству. Монахи подошли к рыцарю, командующему казнью, и осторожно спросили его о возможности замены смертной казни для тех из катаров, кто отречется от старой веры.
Рыцарь криво и скептически оглядел монахов, с неохотой прошелся вдоль ряда приговоренных, подумал и ответил:
– Нет, святые отцы. Я ничем не могу вам помочь. Таков приказ сенешаля, его может отменить или он сам, или его величество король Франции – верховый сюзерен мессира де Леви.
– Благородный рыцарь, – монахи обступили воина, хватая его за сюркот, накинутый поверх кольчуги, – в вашей власти даровать спасение этим несчастным! Вы же крестоносец! Значит, ваша первейшая обязанность заключается в обращении душ еретиков к истинной вере…
Рыцарь надвинул шлем на лицо, закрываясь от взглядов монахов забралом, и прорычал в ответ:
– Нет. Моя первейшая обязанность заключается в четком и быстром исполнении приказов сеньора сенешаля! А вам, святые отцы, надо было раньше подумать о спасении душ этих катаров и обратиться напрямую к самому сеньору де Леви. Простите меня, но мне пора начинать казнь!
Он решительно раздвинул монахов и вышел из их толпы, вынул меч и, подняв его над своей головой, крикнул, чтобы всем было хорошо слышно:
– Согласно повелению моего грозного повелителя – сеньора Ги де Леви, маршала де Ла Фо и сенешаля города Каркассон с его окрестностей, я произвожу казнь врагов веры, короны и порядка путем повешения оных на крепостных стенах внешних укреплений Каркассона! Дабы неповадно было врагам, живым и мертвым, отныне посягать на спокойствие и порядок, установленный ордонансами его королевского величества и поддерживаемый сеньором сенешалем города Каркассон, грозным и могущественным сеньором Ги де Леви! Исполнять!..
Он махнул мечом. Стражники столкнули приговоренных с зубцов стен, петли стянулись вокруг их шей, заставив их тела дергаться в агонии медленной и мучительной смерти от удушья. Рыцарь повернул голову к монахам, виновато пожал плечами и произнес:
 
– А вот теперь, святые отцы, можете молиться за их грешные души. Тут, я вам мешать не стану…
Рыцарь махнул рукой воинам, приказывая им спускаться со стен и строиться для возвращения в цитадель. Напоследок, он обернулся к монахам и крикнул:
– Да! Святые отцы, чуть не забыл! Никто не смеет снимать тела катаров до личного приказа сеньора сенешаля! Вам, надеюсь, понятно?!..
– Но, сын мой, – ответил ему один из монахов, – их же надо предать земле, с соблюдением всех положенных ритуалов…
– Как хотите! – Отмахнулся от него рыцарь. – Только запомните, что тех лиц, кто снимет тело повешенного, приказом сеньора сенешаля надобно считать пособником еретиков и сжечь на костре немедля, без проведения следствия и дознания! Прощайте…
Он выстроил воинов и повел их вверх по извилистой улочке нижнего города, поднимавшейся мимо базарной площади прямо к воротам цитадели. Проходя мимо домика вдовы Катерины, рыцарь вызвал трех воинов, которым приказал захватить перепуганную вдову и доставить ее в цитадель.
– Ведите ее ко мне, прямо в казармы! – Крикнул он им вдогонку. – Пусть быстро собирает все свои пожитки и вещички! Дом – сожгите!..
Катерина, словно предчувствуя беду, вымылась и стала суматошно складывать свои вещи, завязывая их в два больших узла. Агенты, сидевшие на кухне, с удивлением наблюдали за ее спешными сборами, отпуская сальные и многозначительные шуточки в ее адрес.
Вдруг, в дверь дома постучали. Стук был настойчивым, требовательным и уверенным. Агенты вышли из кухни и открыли входную дверь. На пороге стояли три рыцаря из состава гарнизона.
– Доброго вам дня, воины Христовы! – Весело поздоровался с ними один из агентов, пропуская троицу в дом вдовы. – Мы слышали большой шум…
– Да, было дело! – Усмехнулся один из рыцарей. – Катары отвлекли нас к дому старшины города, а сами попытались атаковать цитадель. Вот как!..
Агенты переглянулись между собой и покачали головами.
– Да, такого поворота мы и не подозревали… – произнес вслух один из них. – Надеюсь, что обошлось?..
– Ага! – Засмеялся воин. – Правда, человек восемь убито и около десятка ранено, а так, все обошлось. Хотя…
Он сурово посмотрел на вдову, сердце ее, буквально, ушло в пятки, сжалось под его грозным взглядом, который не сулил ей ничего хорошего.
– Сеньора Мария, служанка мессира де Леви, закрыла своим телом сенешаля и спасла его от смерти.
– Спаси его Господь… – перекрестились агенты.
– Это верно. – Ответил им рыцарь. – Нам велено забрать вдову Катерину и отвести ее в цитадель. Дом же приказано сжечь, дабы стереть память о столь поганом месте. Приказ сеньора Ги…
– Забирайте. Нам не жалко… – равнодушно пожал плечами агент, бросая хищный взгляд на прелести вдовы, дрожавшей всеми своими пышными формами. – Эх, надо было, хотя бы, немного поразвлечься с ней…
– Опоздали, соколики… – засмеялся рыцарь. Он повернул голову к Катерине. – Собирайся, голубушка, твое время пришло. Надеюсь, что ты останешься довольна!..
Он весело засмеялся, радуясь своей удачной шутке. Женщина бросила взгляд, полный тоски, на комнаты дома, вздохнула и потянулась за своими узлами, но рыцарь улыбнулся и отодвинул ее в сторону, галантно произнеся:
– Сеньора. Мы позаботимся о ваших вещах. Можете выходить и ни о чем больше не думать…
Катерина понуро опустила голову и вышла из дома, где ее уже поджидали два других рыцаря, окруживших ее по бокам. Она еще раз, словно прощаясь, посмотрела на свой дом, резко развернулась и, взглянув в глаза воинам, произнесла:
– Бог с вами, веди, раз приказано. Я сама виновата во всем, мне и отвечать…
Вышел третий рыцарь, который махнул воинам, и они пошли к цитадели. Жители осторожно выглядывали из окон своих домов, наблюдая за столь странной компанией. Они повернули за угол ближайшего дома, Катерина еще посмотрела на свой дом и украдкой вытерла слезу.